Наш шкипер полдороги оглядывался на кусок торчащей из моря земли, и в итоге мы чуть не вылетели на широченный, метров в двести, пляж. А прямо над ним высилась наша сопочка. Берег большой земли дальше уходил куда-то на юго-запад, и мичман настоял на том, чтоб обязательно проверить что там. Хотя бы на несколько километров. Он, мой младший брат, вообще разрывался между желаниями. Ему хотелось и вместе со мной подняться на господствующую над достаточно равнинным полуостровом высоту, и в компании с Поцем и Никитой продолжить открывать неведомые дали.

Сманил с собой. Так-то оно конечно. Останься Леха в лодке, мне было бы спокойнее за сына. Все-таки из Михи нянька, как из навоза пуля. Но до сих пор мы в море ничего крупного не встретили. Ни акул, ни дельфинов или китов. Или обещанных Егором гигантских морских черепах. Ничего. Даже чаек — и тех, по мнению мореманов, было маловато. А вот мне одному в незнакомом месте… Даже думать об этом было неуютно. Если это все-таки материк, так там и тигры со львами какими-нибудь могут проживать. Или леопарды. О динозаврах олигофреноценских и не задумывался, иначе вообще втроем бы на сопку полезли, а Никитоса лодку сторожить оставили бы.

Короче, мы с Лехой выпрыгнули на пляж, подтянули что надо было подтянуть, пощелкали тактическими рациями, проверили связь с лодкой и с базой, попрыгали, и пошагали. А Поц рыкнул мотором, лихо развернулся и ушлепал почти точно на юг, открывать новые земли.

Пляж, забором окружали плотные заросли кустарников. С полкилометра прошли, прежде чем нашли проход. Какие-то животные чуть ли не туннель пробили, за какими-то своими надобностями шныряя к морю. Нам с плечистым мичманом пришлось чуть ли не на четвереньках пролазать. Брат кряхтел, ругался нехорошими словами, и в итоге поклялся извести проклятые заросли под корень. Типа, достать напалм и сжечь там все к чертовой матери.

Среди пальм, занимавших следующую террасу, идти было не в пример легче. Шершавые стволы были до середины оплетены какими-то лианами, но росли тропические деревья довольно редко, почти как наши березовые перелески. Да и полянок хватало. По мне, так лучше бы их вовсе не было. Трава на открытых солнцу и небу местах вымахала в рост человека, и пробираться по этим дебрям было труднее чем по лесу.

А потом мы вдруг оказались в самом настоящем сосновом бору. Высоченные, метров по двадцать столбы подпирали небо. Пахло смолой одуряюще, как в парфюмерном магазине. А по низу, упрямо ползли вверх плети красной смородины, и еще что-то, чьи листья мичман немедленно сунул в рот и принялся жевать.

— Кока? — поинтересовался я тихонько. В лесу, тем более — незнакомом, не стоит издавать лишние звуки. — Наркоманишь потихоньку?

— Лимонник, — весело блестя глазами, отговорился тот. — Любка обрадуется.

— Кому что, — философски пожал я плечами. — Кому мандарины, кому ящики их под них.

— Это ты к чему?

— Сказал бы, что твоя кислятину любит, набрали бы у Савы лимонов.

— Это не то. Лимонник только на Дальнем Востоке растет. Ностальгия и все такое.

Согласился. Это реально дело такое. В Египте на пляже вдруг так пельменей захотел, едва домой первым же самолетом не улетел. Так задолбало это "все включено", чуть волком не завыл. Едва на туземца с кулаками не полез. Показалось, он на Натаху мою как-то подозрительно щурился, сученышь.

Бор кончился, как ножом обрезало, когда до вершины оставалось всего ничего. Трава там, на счастье была не такая богатая, как внизу, так что ничего, что могло бы помешать нам забраться на самый верх больше не было.

На северном склоне сопки растительности было меньше. Какие-то чахлые деревца, короткая, будто подстриженная трава, одинокие кустики. За седловиной, по дну которой тек широкий ручей, или маленькая речка, сплошной стеной стоял лес. Чужой какой-то, неправильный. Разнокалиберные по росту и толщине неряшливые, разлапистые деревья.

Еще с возвышенности было отлично все видно. И замысловатую бухту на северо-востоке, куда мы уже заплывали, и где нашли каменную осыпь. И еще один полуостров, вокруг которого по морю ползла серебряная искорка нашей лодки. И другой залив на юго-западе, в который впадала, промыв по дороге широченный овраг, последняя из найденных нами за сегодня река.

— Офигеть, — выдохнул Леха. — Красота-то какая!

— Ага, — радостно согласился я, устраивая пятую точку на мягонькой траве. — Сядь, не маячь. Если мы все видим, прикинь, как нас самих видно!

Брат тут же плюхнулся рядом.

— Жаль бумагу с карандашом не взяли. Сейчас зарисовали бы обстановку.

— Запомним, — отмахнулся я, не отрывая бинокль от глаз. — Чего один не вспомнит, другой подскажет.

— Тоже верно… Блин, Андрюха! Это место просто супер. Будто спецом сделано для нас. Сам прикинь! Вот тут форт. Там…

Мичман махнул рукой на северо-восток.

— Там, по водоразделу мин сигнальных натыкать и заборчик какой-нибудь сообразить от зверей. С той стороны берег высокий, хрен кто залезет. А по верху — так отсюда все простреливается за боже мой. А там…