— Как это — где? — удивилась моему непониманию Валентина. Здесь, конечно, в кафе.

— А… по какому поводу премьера? — не унималась я.

— Ах, да! — Валентина звонко хлопнула себя ладонью по лбу. — Я же вас не предупредила. Да по поводу юбилея моего, конечно же.

— Юбилея?

— Ну, конечно!

— А… сегодня у нас разве был не юбилей?

— Сегодня? Нет, конечно, Люба. Это была так, репетиция! Да и повод хороший, чтобы познакомиться получше.

— Понятно, — задумчиво произнесла я.

— А юбилей-то у меня ещё… — она почему-то замялась, — нескоро! Ну ладно, Любочка, засиделась я тут с вами. А у меня дома кролики скучают! Проголодались уже, наверное. До свидания, моя дорогая, до свидания!

И Валентина крепко пожала мою руку.

Закрывая дверь, я со вздохом подумала: «Ох! Если у них такие репетиции, то какие же тут праздники?!»

Следующий день в кафе «Романтика» тоже прошёл не без событий. Дождя на этот раз не было, да его как будто бы ничто не предвещало. Но Андерсен, похоже, вовсе не собирался покидать кафе, а сидел с самого утра на подоконнике и как будто чего-то ждал. Я, помня о редкой интуиции своего не совсем обычного кота, тоже невольно стала поглядывать на дверь. И что же? Не прошло и десяти минут, как дверь кафе широко распахнулась и на пороге появилась незнакомая дама. Я тут же попыталась сообразить, не встречала ли я изображение этой дамы среди фотографий Синего альбома. Нет, ничего подобного. Дама была явно не из общества Романтиков.

— Добрый день, — любезно одарив меня видом своих белоснежных, идеально ровных зубов, важно произнесла дама и взглянула на меня как-то очень… по-королевски. Я неторопливо и, надеюсь, с некоторым достоинством кивнула.

— Вы ко мне? — спросила я тоном, может быть, слегка напряжённым, однако исключительно вежливым и любезным. Вид гостьи, её манеры заставили меня одновременно и собраться внутренне, и в то же время опасливо насторожиться. В самом деле, откуда мне знать, чего ожидать от вошедшей? Вот вчерашние посетители во главе с Валентиной, хотя и вызвали во мне сложную гамму чувств, всё же не показались слишком чужими. Но сегодня, едва надменная гостья появилась на пороге, как меня пронзило острое ощущение чуждости, — хотя вряд ли я смогла бы толком объяснить, в чём эта чуждость заключалась.

Попробую всё же хоть немного описать гостью. Её красивые серые глаза скрывались в тени густых накладных ресниц, которые вовсе не казались вульгарными на бледном, возможно, перепудренном лице. Фигурой дама отличалась крепко сбитой, крупной и статной. Голову её венчала красивая укладка, — такая, что только королевской диадемы не хватало. В ушах грузно висели крупные серёжки в виде луковиц, а на руках столь же грузно болтались яркие браслеты. Её лёгкую красную блузу из шёлка украшала массивная круглая брошка, — сама по себе красивая, но к наряду вовсе не подходящая. Дама была блондинкой, что слегка смягчало её твёрдое, спокойное лицо; однако и романтическая бледность, и светлые волосы, не могли скрыть тот факт, что характер у гостьи очень даже имелся.

Словом, если искать подобия в мире животных, то незнакомка более всего напоминала крепкую, сноровистую лошадь, полную жизни и уверенной силы.

— Меня зовут Муза Андреевна, — представилась дама. — А можно просто Муза.

Не церемонясь, она прямиком направилась в Оранжевую комнату, быстро осмотрелась там, заглянула в Зелёную комнату, потом на кухню и, снова вернувшись в Оранжевую, решительно уселась за круглый стол и произнесла приговор:

— А у вас тут ничего. Хорошо.

— Я рада, что вам нравится, — не без ехидства ответила я. А сама подумала: «Интересно, куда подевался Андерсен? То вертелся всё утро под ногами, а тут…»

— Ой, вы извините мою бесцеремонность, — спохватилась дама, — но у вас в самом деле так хорошо, так уютно… Вы ведь не возражаете против моего визита?

— Нисколько, — немного покривив душой, ответила я. На самом деле поведение гостьи было мне совсем не понятно.

И тут на сцену вышел Андерсен. Вернее, он каким-то образом в один миг очутился на столе прямо пред самым носом Музы Андреевны. Та даже отпрянула на секунду, изумлённо похлопала глазами, а потом радостно вскричала:

— Ой! Ой! Какой котик!

И уже протянула свою крепкую руку с цепкими пальчиками, намереваясь ухватить Андерсена, но тот очень быстро и изящно увернулся. Мгновенно отскочив на противоположный конец стола, мой кот возмущённо уставился на гостью.

— Вы его случайно не продаёте? — не замечая негодования Андерсена, спросила Муза. — Нет? Как жалко! Я бы купила. Я много котов на своём веку перевидала. Но этот какой-то… особенный! Можете мне поверить!

— Я вам верю, — ответила я с натянутой улыбкой. Честно говоря, бесцеремонность гостьи начинала меня немного раздражать.

— Ох! Совсем из головы вылетело! А вас-то как зовут? —деликатно поинтересовалась дама.

— Меня? — переспросила я. — Любовь Сергеевна. Можно Люба, — разрешила я. — Муза Андреевна, вы уж простите мою нетерпеливость, но мне бы хотелось всё-таки узнать о цели вашего визита.

«Если только у этого визита, и в самом деле, есть определённая цель…» Не понимаю, как это мне с первого раза удалось запомнить и имя, и отчество яркой гостьи. Обычно я такие вещи никогда сразу не запоминаю.

— Видите ли… э-э-э… Любовь Сергеевна, — дама, кажется, решила, наконец, приступить к делу, — я жена довольно крупного предпринимателя.