Я открыла рот от изумления. Андерсен же одарил меня невинным взглядом и спрыгнул с рук дворничихи на пол. Позже выяснилось, что старушку звали Аграфеной Ивановной или тётей Грушей. Я удивлённо погрозила Андерсену пальцем: с его стороны было неуместным приводить сюда посторонних. Он вполне мог вернуться в кафе, как обычно, через окно. И зачем ему понадобилось навязываться в компанию Аграфены Ивановны?

— Он у вас оголодал! — недовольно заявила Аграфена Ивановна и добавила поучительным тоном: — Кота вообще-то кормить надо!

— Да ведь… — возмущённо начала оправдываться я.

— Кормишь? — строго перебила тётя Груша.

— Кормлю.

— Ну да, как же!.. — недоверчиво возразила Аграфена Ивановна. — Чего ж он тогда колбасу в колбасной лавке цельными днями клянчит? А? Не знаешь? Вот то-то! — она торжествующе подняла маленький толстый указательный палец.

«Так значит, эта колбасная лавка, о которой писал Кирилл, и в самом деле существует?! — про себя изумилась я. — Надо же! А я-то думала, что сценарист её выдумал».

— Вот подожди, я ещё к хозяевам той мелкой собачки схожу! Той, что ножки, будто спички. Пусть они тоже своё животное кормят! Скареды!

— Да они кормят, я точно знаю! — для убедительности приложив руку к сердцу, заверила я дворничиху.

— А ведь у тебя тут кафе, да? — перебила меня тётя Груша. —Хочу посмотреть!

И она, не спрашивая разрешения, приготовилась ринуться из прихожей в комнату, где проходила репетиция. Но в последний момент почему-то передумала.

Романтики же, давно переставшие спорить, так увлеклись процессом репетиции, что не обратили на гостью ровно никакого внимания. Да они и про меня-то, похоже, забыли. Что ж тут удивительного: вошли в роли, — сегодня генеральная репетиция, всё-таки!

— Так это они, значит, три дня подряд орут на весь квартал? — догадалась Аграфена Ивановна.

— …А что, разве слышно? — невинно поинтересовалась я.

— Ещё бы! — хмыкнула тётя Груша. — У нас во дворе глухих нет! Знаешь, как жильцы вашу малохольную компанию называют?

— Не знаю, — призналась я. — Как?

— Подожди, дай вспомнить… — Гостья задумалась, а потом, стараясь очень чётко выговаривать каждое слово, произнесла: — «Инвалиды творческой специализации»! Звучит?! Вот то-то! Это один пенсионер-шахматист придумал! Умный дядька!.. Ну, а я вас попросту малохольными называю, — доверительно добавила она. — И почему же они орут который день? А? По какой причине?

Я объяснила, что вызывающее поведение нашей малохольной компании связано с репетициями спектакля.

— Спектакль! — всплеснула руками Аграфена Ивановна. — Когда? В воскресенье? Так я тоже приду посмотреть! Не возражаешь?

И тут я вспомнила, что как главный организатор всех мероприятий в кафе, должна обеспечить явку зрителей! Правда, если говорить начистоту, я втайне мечтала, что, может быть, как-нибудь всё же обойдётся… вообще… без зрителей. Видимо, не обойдётся.

— А как спектакль называется?

— «Дом, где разбиваются сердца».

— Да! — задумчиво произнесла тётя Груша. — Название ничего, хорошее. Я и Колю приведу, соседа моего. Не возражаешь?

— Конечно, приводите, — согласилась я. И в самом деле — где один, там и двое. Решив, что мы с Аграфеной Ивановной уже обо всем договорились, я мягко, но выразительно посмотрела на входную дверь: мне всё-таки настала пора возвращаться к актёрам, несмотря на то, что в пылу репетиции они обо мне совсем позабыли. И всё же, я — суфлёр и критик спектакля, и вообще… неизвестно, куда уведёт их фантазия без моего мягкого, но чёткого руководства.

Тётя Груша, кажется, намёк поняла. Она тоже посмотрела на дверь и проворчала:

— Стою тут с тобой, а у меня дел по горло…

Я обрадованно и понимающе кивнула.

— А спектакль-то во сколько начнётся? — спросила она.

— Ой!.. — спохватилась я. — А мы ещё и не решили!

— Ладно, я попозже к тебе зайду, узнаю. Ты когда спать ложишься? Я ведь знаю — ты сейчас здесь живешь! Правильно?

— Правильно, — подтвердила я. — А ложусь… ну… часов в одиннадцать, примерно.

— Хорошо. Зайду, — кивнула Аграфена Ивановна и ушла.

Андерсена же и след давным-давно простыл, только его и видели. Очень ему интересно смотреть, как мы тут репетируем!.. Он привёл ко мне дворника и ушёл обратно на свой любимый двор, играть с Клавой или клянчить колбасу в Колбасной лавке. Привёл ко мне потенциального зрителя и ушёл. Ну, и ладно. Репетиция продолжается, — я снова занимаю почётное место суфлёра и критика.