– Ребятки, ау! – перебивая мой готовый уже язвительный ответ, я собрался уже было «отбрить» этого как следует, но не успеваю, с веранды доносится голос дяди Гриши. – Мы готовы, и даже попрощались, можно ехать.

И мы погрузились в милицейский уазик. Почему в такой? Не знаю. Мне лично всё равно. Николай с Марго на ней приехали. Другой наверное в ментовке не нашлось. Да нет, чего там, я понимаю: конспирация, и всё такое… Чтоб никто нас не остановил. Так и получилось.

Это было вчера. А сегодня. Я позорно опьянел. Когда обедали. Хотел было Николаю физиономию, прямо там, за столом, «начистить», но… Закусывал наверное мало. Но это было потом, после, а перед этим… А перед этим здорово всё получилось. Классно!

План нашего освобождения – теоретическую его часть, я знал детально, разрабатывали при мне. Как в разведшколе. Хотя в этом я могу ошибаться, с той школой и близко не стоял. Но запросто могу нафантазировать, потому что клёво. Да и наставники у нас, извините, не лохи с «Шаморы-Юморы», а самые настоящие оперы. Главным было – посредством компромата принудить начальника управления отменить свой приказ. Компромат – я смотрел, точно под расстрельную статью подходит, если б в соответствующее время, в пору «чистки» партийных рядов, например, органами КГБ СССР рассматривался, я в какой-то книжке читал. А чтобы товарищ полковник быстрее соображал, применили к нему театрализованное представление: похищение с освобождением. Идея принадлежала Марго. Нет, были и другие: видеозапись в сауне с проститутками, например, организовать, – предлагали оперативники, выемку счетов в иностранных банках, слить компру жёлтой прессе, поимку с поличным на взятке с обыском кабинета, квартиры, дачи, незарегистрированное оружие запротоколировать, и многое другое, арсенал в борьбе с криминалом наработан большой, и всё невыдуманное, всё из дискеты, но… «Не пойдёт. Всё банально и тривиально. Это во-первых, – решительно заявила Марго, – и во-вторых, много времени займёт, а его у нас нет. Утонем в разборках с адвокатами полковника». Правильно. Всё верно. С этим нельзя было не согласиться. Поэтому идею с катафалком, стрельбой и освобождением приняли единогласно. Ну, Маргоша, ну, затейница, ей не только журналисткой быть, ей спектакли ставить, да. На том и порешили. Командир Трубач, и полковник Пастухов помогали в разработке, ну а мы – остальные – массовка, пехота. Но не все, часть из нас потом превращалась в освободителей. Ими стали конечно же настоящие оперативники. Хотя в жизни, я знаю, происходит по другому, первыми идут обычно СОБРовцы или ОМОН: ворвались, переломали всё, положили преступника на пол, надели наручники, и… Но Михаил сказал, классный, кстати, парень, мне он понравился, спокойный, надёжный, не задаётся и к Марго не клеится: «С силовой поддержкой нет проблем, есть свои ребята в таких структурах, но… не будем расширять круг посвящённых лиц во избежание сложностей и утечки. Не будем ребят подставлять. Дело рискованное. Своими силами обойдёмся». Это он про стрельбу с освобождением. А катафалком с байкерами и захватом «плохого дяди» занимались конечно же Марго со своими бывшими однокашниками, и КолаНикола, главный спец по китайскому ушу и кунг фу вместе взятыми.

Задумано всё было и просто и сложно одновременно, но опасно, потому что своими действиями «распечатывались» несколько статей УКа РФ. Даже умысел подпадал. Но, как заметили наши новые знакомые со своим командиром Михаилом: «Ничего, рискнём. Надо же кое-кого проучить, в конце концов, на большее у нас сил не хватит, да и не дадут. А так… К тому же, иначе, вам, ребята, живыми из Приморья не выбраться, это, уж поверьте, как пить дать». А домой уже хотелось… домой… Кстати, гильзы я все в ангаре собрал, все до одной, почти целый рюкзак получился. Не большой такой, средний. Как и полагалось, Олегу сдал. А автоматы Николай собрал… Приятная «штучка», приятно вспомнить. Вопрос, кто их чистить будет – интересно. Жаль ребят. Целая морока, я помню. Даже от девяти выстрелов, а тут, где-то по сто двадцать выстрелов, у кого и больше. А домой и вправду хочется, затянулась командировочка-то, но и с Марго расставаться не хочется, в смысле оставлять её на этого… на Николая.

Вроде всё удачно прошло, без срывов, размышлял Григорий Михайлович Пастухов, сидя в окружении участников прошедшего «спектакля». Спасибо ребятам, руки теперь у нас развязаны, можно и… Надолго ли?

– И что вы думаете делать с вашим начальником дальше, мысли есть? – спросил он у Михаила Трубача, начальника оперативников.

Вся пятёрка расположилась за сдвоенным столом на верхней палубе пассажирского парохода старинной постройки, переоборудованного под плавучую гостиницу. Везде и всё безукоризненно чисто, на столиках белейшие скатерти, официанты в парадной матросской форме, быстрые, ловкие. За столом – Волька, три опера и Григорий Михайлович. Марго и Кола Никола только что в свою редакцию уехали. От обеда отказались, спасибо, сказали, у нас дела, мысленно с вами, и всё такое прочее, мы потом. Накрыт стол солидно, с водкой. Мужчины проголодались, перенервничали, да и дело закончилось, требовалось обмыть. Олег в очередной раз склонился над столом. В руке у него замысловатый графинчик с прозрачной жидкостью…

– Да чего с гнидами делают – давить. – На вопрос Григория Михайловича, пожимает плечами.

– И мне не жалко, – соглашается Николай. – Прогнила система. Давно пора всех к ногтю.

Григорий Михайлович качает головой.

– Может не всех… Вы же не прогнили!

– Мы тоже, – расстроено произносит Михаил, – если на такое уже идём.

– Нет, вы молодцы! Особенно вы, Михаил. Уважаю! Вы Робин Гуды, – пьяненько заявляет Волька. – Вам можно. Такой фейерверк устроили… – Он неожиданно быстро опьянел. Вроде и закусывал. Раньше даже пива не пил, всегда отказывался, а сегодня, в присутствии Николая, ему захотелось казаться старше, внушительнее, солиднее, вот и…

– Вольке хватит, – накрывая рукой рюмку, говорит Григорий Михайлович.

– Почему это? Я трезвый…

– Ты трезвый-трезвый, но тебе хватит. Поверь. Я вижу.

– А почему это ему можно, а мне нельзя? – Волька тычет пальцем в сторону Николая. – Он что, такой особенный. Ему можно, да?

– Ууу…

– Кому-то здесь спать пора… – Не глядя на Вольку произносит Николай. Волька это слышит, воспринимает как убийственную насмешку над собой, взвивается.

– А она тебя не любит, не любит… Ха-ха-ха! Зря стараешься. Ты не в её вкусе, да… Я знаю.

Обед грозил быть испорченным. Зло глядя на Николая, Волька потребовал ещё водки. Начал размахивать руками, но ему вовремя сделалось плохо. Михаил с Олегом его подхватили, доставили в туалетную комнату, провели ряд отрезвляющих манипуляций. «Пациент» вернулся своим ходом, но с мокрым лицом, огнём горящими ушами, расстроенный и потускневший. Сел на место, минуя второе блюдо, сразу уцепился за чашку горячего кофе, умолк.

Тревожно поглядывая на него, оперативники обед продолжили, разговор за столом возобновился.

– Я бы его службе собственной безопасности сдал. Достоин клиент дыбы. – Предложил Олег.

– Нет, отпадает. Полковник отмажется, – возразил Михаил. – Он здесь свой, он среди своих.

– Что ж, мы опять «не заметим»? – зло сверкнул глазами Николай. – Опять будем как ни в чём не бывало под козырёк брать, да? Я не согласен. За каким хреном я тогда в менты шёл, чтобы такие вот начальнички мной задницу подтирали? Вы слышали, как он нам деньги «какие хотите» предлагал, слышали?

– Коля, Колян, перестань. Успокойся, здесь люди. На нас смотрят.