В моей голове всплывали имена, но сейчас они имели для меня призрачное, далекое, мизерное значение. Нет другой воли, кроме воли Отра.

– Разумеется! Я сделаю все.

Сияние потустороннего вихря, наконец, позволило мне разглядеть величественное существо. Оно возвышалось надо мной, подобно горе, и было устрашающе прекрасным. Я смотрел в его бездонные черные глаза, где горело жидкое пламя, и чувствовал, что теперь могу познать любую истину.

Я благоговейно опустился на колени перед Родителем Темной Крови и смиренно опустил голову.

"Встань, сын мой", - пробасил Отр. Я послушно поднялся, - "ты всегда был верен мне, и я хочу, чтобы ты снова это доказал".

Всегда был верен. Эти слова тревожным маячком отозвались в моем сознании. Всегда ли? Я не хотел разочаровывать Родителя и перечить ему, но где-то в глубине души меня грызли призрачные сомнения.

"В чем дело, мой мальчик?" - ласково обратился Отр.

Я собрался с мыслями и с вызовом поднял голову.

– Ни в чем, Родитель. Как ты хочешь, чтобы я доказал свою верность?

"Найди и убей мальчишку. Уничтожь завесу", - в словах Отра одновременно прозвучала улыбка и угроза.

Что-то внутри меня отчаянно воспротивилось этому приказу. Какая-то часть, именно та, в которой жили сомнения. Почему это происходит? Темная кровь велит мне повиноваться, но что-то мешает. Мне стоило огромных усилий заставить ее замолчать.

Я в панике огляделся вокруг, но увидел лишь лежащих на земле людей. Я называл их братом и отцом... когда-то... в другой жизни...

Что-то внутри меня вновь шевельнулось. Волнение. Страх. Сочувствие. Отчаяние. На какую-то долю секунды все эти эмоции взяли верх надо мной. Голос Отра вернул меня к реальности.

"Почему ты медлишь, сын?" - строго спросил он. Я сглотнул подступивший к горлу ком. Больше никого рядом не было. Я чувствовал, что проводник, удерживающий эту тюрьму, должен находиться поблизости, но совершенно не мог понять, где.

– Я... не вижу его!
– сердце забилось чаще, на лбу начал выступать пот, - не вижу, где он! Прости, Родитель, я не знаю, как его найти...

"Ты ведь можешь смотреть сквозь любую завесу, Арн Виар-Фэлл!" - на этот раз голос Родителя звучал по-настоящему раздраженно, - "обряд наделил тебя двойственной природой и дал эту способность, разве ты не помнишь?!"

– Прости! Прости меня, о, Родитель, я...
– мой голос оборвался на полуслове. Множество образов всколыхнулись в голове. Мое обучение в Ордене Креста и Меча, заботливый старик Дайминио Солли, заменивший мне семью, мои задания, визит короля Дирады, знакомство с Ольцигом, Роанаром и Филисити...

Все это поразило меня вспышкой, и я резко выдохнул, словно меня ударили в живот. Да, я помнил все это: свою жизнь. Настоящую жизнь. Но практически все, что касалось обряда, Орсса, Арды и моего происхождения я узнал заново. Воспоминаний об этом у меня не было. Я не помнил последствий обряда, не помнил о верности темному божеству, не помнил, как управлять дексами, и понятия не имел, что я - Арн Виар-Фэлл. До недавнего времени я ведь был совсем другим человеком, и даже магия во мне все эти шестнадцать лет забвения дремала. Настоящая жизнь - та жизнь, что я помню - она не здесь! Она принадлежит человеку, который зовет себя Райдер Лигг. Арн Виар-Фэлл, преданный сын Родителя Темной Крови, умер в тот момент, когда удар Виктора отнял у него память. И на его месте теперь другой человек. Настоящий. Не подчиняющийся воле Отра.

"Не сопротивляйся, Арн Виар-Фэлл", - вкрадчиво произнесло существо, и я почувствовал его магические эманации. Но сумел отразить его воздействие, сконцентрировав все свои силы.

– Ничего не выйдет, - хмыкнул я.

"Ты сгоришь в моей пасти, наглый мальчишка!" - взревел Отр, пораженный моим наглым отпором.

В виски вгрызлась, казалось, уже забытая резкая боль, какая приходит во время вспышек старых воспоминаний, и лишь она не дала мне вновь поддаться зову темного божества. Моя рука крепко сжалась на рукояти эстока.

Огромная когтистая лапа полетела в мою сторону, но я был быстрее, чем мои брат и отец. Сам Отр дал мне эту силу.

Уйти от этого неуклюжего удара было просто.

"Изменник!" – пробасил монстр. Виски вновь полоснула боль, я стиснул зубы, с трудом не дав ей свалить себя с ног. Паучьи лапы чудовища тяжело вминались в землю, надеясь раздавить меня, как надоедливую букашку. Я маневрировал среди них со всей возможной скоростью.