– Все кончено, - выдохнул Виктор.

– Нет, лорд Фэлл, держитесь!
– прорычал Кастер.

На этот раз я не был готов поддержать брата. Я строго посмотрел на него и качнул головой, вновь опускаясь на колени рядом с отцом.

– Он прав, Кастер. Это конец. Виктор не дождется dassa.

Наместник устало моргнул вместо того, чтобы кивнуть. Я сочувственно склонил голову.

– Нет! Лорд Фэлл, вы сильный человек! Держитесь, мэтр Ольциг сумеет помочь, только нужно разбудить его!
– выкрикнул Кастер, отчаянно глядя на dassa. Я тяжело вздохнул.

– Ольциг не поможет, брат. Прости.

– Кастер, - еле слышно обратился Виктор. Мой брат с трудом сморгнул слезы.

– Лорд Фэлл, умоляю, держитесь. Мэтр Ольциг очнется, и...
– повторял он, как заговоренный.

– Все хорошо, сынок...
– с трудом сдержав кашель, произнес Виктор. Я сжал губы, к горлу подступил ком, - я х-хочу уйти.

Глаза Кастера распахнулись в немой мольбе.

– Но...

– Кастер, дай ему сказать, - злясь на собственное бессилие, произнес я, понимая, что это последние слова отца. Брат обжег меня глазами. Он не желал признавать, что я прав.

На несколько секунд Виктор замолчал, прикрыв глаза, и я подумал, что его больше нет, но он заговорил вновь.

– Я уже ни на что не г-г-гожусь. Без магии. Я умер... в тот самый м-м-момент, когда...
– он замолчал, словно потерял нить или решил, что продолжать эту мысль бесполезно. Еще несколько секунд онне говорил ни слова. Кастер обеспокоенно сжал его руку.

– Лорд Фэлл...

– Вы д-должны сохранить... Орсс и Арду...
– с трудом выдавил наместник, - Кастер... п-п-п-помоги брату.

Я плотно зажмурился, сетуя на бессилие и беспомощность.

Виктор тронул меня за предплечье.

– Если тебе... тоже придется отказаться от м-м-магии...
– отец выдержал паузу, сдерживая приступ кашля, - н-не соглашайся...

Эти слова вкупе с шелестящим голосом умирающего Виктора Фэлла пробрали меня до костей. Я сумел только кивнуть в ответ. Виктор перевел взгляд на Кастера.

– Т-ты всегда был... моим сыном...
– он слабо улыбнулся, а мой брат мучительно опустил голову и всхлипнул. Виктор вновь посмотрел на меня, - а ты... сменишь м-м-меня, к-как я и думал... Л-л-литиция хотела бы этого...

Я, несмотря на боль, накрыл руку Виктора своей ладонью. Ожоги горели нещадно, но это все же было ничто по сравнению с тем, что должен был испытывать мой отец.

– Т-ты вел с-с-себя, как истинный л-лорд-наместник.

Я качнул головой и нахмурился. Хотелось сказать многое, но мне удалось вымолвить лишь:

– Мы тебя не подведем, отец.

– Я... так горжусь...
– уже едва слышно произнес Виктор и вдруг замер. Его глаза остекленели, взгляд застыл.

Кастер вздрогнул.

– Лорд Фэлл? Лорд Фэлл, нет!

Я молча закрыл отцу глаза, все еще до конца не осознавая, что он мертв.

– Отрово пламя, нет!
– закричал мой брат, закрывая лицо руками и вскакивая. При упоминании темного божества я вздрогнул и невольно задумался, что будет с душой Виктора. Проводник сказал бы нам....

Я невольно посмотрел на Ольцига. Dassa все еще был без сознания, и, похоже, это будет длиться еще долго.

Я поднял глаза к небу. Возможно, Виктор был прав, называя нашего Бога ложным. Его никто никогда не видел, а история, которую рассказывали о Sanade'ja полностью повторяет историю Орсса, первенца Онкода. Но сейчас, глядя в утреннее небо над Сердцем Тайрьяры, на место, за рамки которого не вышел самый главный бой в истории этих земель, я осознавал, что все это было неспроста. Кажется, впервые за шестнадцать лет у меня появилось четкое понимание смысла происходящего. Я понял, для чего было нужно, чтобы я потерял память. Для чего было нужно, чтобы Ольциг не определился со специальностью в Ордене, и вместо того, чтобы выгнать его с позором, Дайминио дал ему последний шанс - это путешествие, где юноша нашел свое истинное призвание. Я понял, для чего было нужно, чтобы меня воспитывал именно Дайминио, который, надеюсь, привил мне достаточно качеств, чтобы не позволить темной крови брать верх надо мной, как над Виктором. Понял, зачем было нужно, чтобы Виктор искалечил и убил мою мать. Я понял все. И что же это, если не элементы большого, четко рассчитанного, выверенного плана?

Не знаю, почему, но именно сейчас мне было просто необходимо верить, что существует некто свыше, который все это задумал. Задумал для того, чтобы мы остановили великое зло. И я заговорил на kadae. Пожалуй, впервые с тем же светом в душе, что Дайминио.

– Ie Ja, karra fa-asha de heke liiva fouz. Alira mer avolian vero de sollian pazari.

– Арн, какого декса ты...
– дрожащим голосом возмутился брат, но я его не слушал.

– De estar, de lana `ra kobrian leja. Ne fara ime mer koff de mal. Hoto uhr corian rajaz lara de ime fa-asha de garian laranaz. Le tu'ra sara ime fa-ahsa sasta de lerria par Ja, Matrade'ja an Sanade'ja. An tu ksaara ime fa-ahsa mer pasa an sota.

– Арн!
– голос брата сорвался.

– Это молитва по усопшим на kadae, Кастер, - спокойно объяснил я.

– Молитва ложному богу, - брат поморщился.

Я нахмурился и резко указал на огненную печать.

– ЭТО был твой истинный бог?
– мой голос тоже сорвался на крик, - бог, которого пришлось уничтожить, чтобы он не погубил все живое?! Может, я молюсь вымыслу, но этот вымысел говорит, что душа после смерти обретает покой. И проводник видел это собственными глазами! Если ты знаешь бога, который вернет отца обратно, помолись ему, может это поможет! А пока это лучшее, что я могу сделать.