– Нам вперед, - вдохнула Филисити, указав направление.

Мы с Ольцигом переглянулись, кивнули и молча последовали за колдуньей на встречу с dassa, который должен был сообщить, каковы мои шансы выжить.

***

Riva de Verassa оказалась довольно длинной улицей. Мы шли вперед больше четверти часа, и, кажется, я сбился со счета, сколько одинаковых серокаменных домов с двухскатными темно-коричневыми крышами нам довелось миновать за это время. Все дома выглядели одинаково пустующими. Не заброшенными, нет - в них еще будто бы теплились остатки жизни - но темные окна, в которые уже больше двух месяцев никто не глядел, почему-то вызывали неуютную дрожь. Готов поклясться, даже Лэс-Кэрр-Грошмор со своими пустыми окнами-глазницами, проклятый и заброшенный в течение нескольких столетий, казался более живым и сильным, чем ослабший Таир, из которого словно бы вышибли дух. Туман саваном окутывал город, мягким сизым одеялом накрывая его призраков. Хруст трущихся друг о друга мелких дорожных камней, которых было не видно за этой плотной дымкой, в какой-то момент начал напоминать хруст сухих ломающихся костей, и я вздрогнул, тут же стараясь отогнать от себя этот образ.

Филисити шла вперед молча, лицо ее было белым, как известь. Я поравнялся с девушкой, и она взяла меня за руку. Вот уж кому сейчас было по-настоящему тяжело: вернувшись в родной город, колдунья была вынуждена почти буквально идти по его костям. Таир умер.

Ольциг несколько раз останавливался, тихо говорил что-то себе под нос, вытягивал руку и поднимал голову к небу. Филисити тоскливо оборачивалась на монаха, но не задавала вопросов. Оба мы понимали, с кем он разговаривает и что пытается сделать. После норциннского разбойничьего лагеря, где нам с Роанаром пришлось перебить добрую половину людей Рыжего Шина, я усвоил урок: не стоит мешать проводнику беседовать с мертвыми и читать заупокойные молитвы. Побывав в Царстве Смерти, я самолично убедился: труд проводника очень важен. Никто кроме него не способен слышать голоса умерших. А ведь призракам так важно, чтобы их услышали - больше у них ничего не осталось.

Dassa старался не отставать от нас. Заканчивая с неуспокоенными душами, он припускался почти бегом, взбивая сизые клочья тумана, и нагонял нас, сокращая дистанцию до нескольких метров.

Через четверть часа Филисити остановилась и кивком указала на небольшой дом по правую руку от нас. В отличие от большинства домов Таира этот казался маленькой хижиной, имел всего один этаж и выглядел старше остальных. Тем не менее, только здесь ощущалось присутствие жизни.

– Мы пришли, - тихо, словно боясь потревожить кого-то, произнесла Филисити.

Я посмотрел в окно дома.

Дайминио когда-то говорил мне, что, путешествуя по Солнечным Землям, он не раз бывал в заброшенных деревнях и селениях. Но не все заброшенные дома можно было назвать мертвыми. Кардинал говорил, что по окнам легко понять, присутствуют ли в доме жильцы, при этом не обязательно заглядывать внутрь. Якобы если в окно недавно смотрели, оно запомнит это и запечатлеет.

Помню, я пропускал эти слова своего покровителя мимо ушей, и вот теперь они пришли мне в голову, потому что я, наконец, понял, что он имел в виду.

– Единственный жилой дом на всю улицу...
– невольно вырвалось у меня. Рука Филисити, держащая мою, непроизвольно чуть сжалась, и я обнял девушку за плечи, - прости.

– Ничего, - отрешенно качнула головой она, - ты прав. Кроме этого жилых домов не осталось. Дексы выкосили всех. Мой город мертв, с этим нужно смириться.

Не дав мне сказать ничего в ответ, девушка медленно поднялась на крыльцо и взялась за дверную ручку.

– Не лучше ли постучать?
– предложил я.

– Двери служителей Господа всегда открыты для людей, - уверенно произнес Ольциг, подходя к нам и толкая дверь. Та поддалась и со скрипом отворилась.

Монах вошел внутрь первым.

В прихожей царила темнота, но внутри было сухо и тепло. Не знаю, почему, но я ожидал сырости и холода.

Дверь позади нас прикрылась, тоскливо скрипнув петлями, погружая помещение во мрак - окон здесь не было, похоже, единственное окно было в жилой комнате.

– Шаддэк?
– осторожно позвала Филисити.

Я что-то почувствовал. Как легкое дуновение ветерка, проходящего сквозь меня - то были эманации чужой магии, отличной от магии Ольцига или Филисити.

– Осторожно!
– успел выкрикнуть я и толкнуть девушку в сторону, прежде чем в нас стремительно полетел плотный переливающийся темно-фиолетовый световой шар.

Ольциг оказался удивительно быстр. Его белое боевое заклинание послужило щитом: встретившись с чужой магией, оно заискрило и погасло, на несколько секунд погрузив нас в полную темноту.

– Laserassa!
– выкрикнул юноша, - fez gen amra mer pasa!

В дальнем углу прихожей началось суетливое движение. Я быстро поднялся на ноги, и помог Филисити встать, вытащив эсток. Похоже, в этом городе его лучше и вовсе не убирать.

– Кажется, здесь слова "мы пришли с миром" не в ходу, Ольциг, - с нервным смешком сказал я. Удивительно, но, кажется, в этой поездке у меня поднакопилось знаний (или воспоминаний) о древнем языке. Всплыли в памяти и термины, которые я когда-то слышал в Ордене. Например, обращение Ольцига к экзорцисту. Во время обучения я не раз слышал его. Laserassa - от слова "lasera" - "изгонять".