Мы замолчали. Трактор подпрыгивал на колдобинах. На душе было погано. Слова Сала занозой засели в сердце. Значит, обо мне за спиной говорят, что я хабар не в Зоне беру, а у других краду! И никто не может опровергнуть, потому как напарников у меня нет. Привычка быть одиночкой неожиданно превратилась в ловушку. Дане веревкой Коля меня сделал. Теперь никак не докажу, что и в самом деле был в Коровнике.

Накатило чувство беспомощности и безысходности. Опустили меня ниже плинтуса. Растоптали и вымазали в грязи. Где же взять сил, чтобы подняться? Или стану теперь таким, как Сало: униженным неудачником? Неужто Сумраку удастся сломать и меня?..

Вспомнилась Александра. Она ведь тоже под боем. Эх, жаль, не знал всего раньше! А теперь, если из Зоны не вернусь, то и защитить ее будет некому. Хотя…

– Толя, надо рассказать Сашкиному Славику, что Сумрак ей угрожает.

Как бы я к нему ни относился, но он парень неслабый. Не пальцем деланный. Лейтенант и все такое.

– Сашка с ним больше не живет, – огорошил Сало. – Ушла от него. Как раз три месяца назад и ушла. Сразу после того, как тебя изби… хм… как мы из Коровника вернулись. Теперь она одна, квартиру снимает.

Я в его слова не сразу вник. А потом… Кровь жарко застучала в висках. Значит, после нашей с ней ночи она ушла от Славика! Ко мне не вернулась, но и от него ушла! Неужели у меня все же есть шанс?..

«Ты сначала живым из Зоны выйди, – заговорил рассудок. – Причем сделай это так, чтобы за периметром опять не оказаться вместе с Кимом в подвале у Чибисова. Ведь Сало прав – Сумрак опасный противник. Недооценил ты его, и вот результат».

Я вновь почувствовал себя в ловушке. Загнали меня, будто волка, окружили флажками, и охотники уже вскидывают ружья. Волк, конечно, может еще скалить зубы и рычать, но исход предсказуем.

Неужто и впрямь всё – конец?..

Стало страшно. Со мной такое редко бывает, а тут накатило.

Нет, так не годится. Я стал вспоминать – походы в Зону и ту нашу давнишнюю вылазку с Кимом в тыл врага, в захваченное ваххабитами селение. Ведь там я не боялся ни хрена. Нравилось мне это, возбуждало – чувство опасности, риск. Вставляло, что иду по краю да вниз поплевываю. Ох как вставляло!

На ум вдруг пришла песня: «Может, не будем сдаваться? // Проще уйти, чем остаться. // Мы же всегда оставались. // Падали, но поднимались».

Да, именно так. Я встряхнулся всем телом и расправил плечи. «Падали, но поднимались». Нет, ребята. Наш поединок с Сумраком не окончен. Он выиграл только первый раунд. Я получил серьезный нокдаун, но готов встать на ноги и продолжить бой…

– Толь, а ты раньше по этому маршруту ходил? – вновь заговорил я.

Мой голос прозвучал неожиданно бодро, Сало удивленно посмотрел на меня и ответил:

– Да. Один раз. Полгода назад.

– На БЭМЗ?

– Ага, – он отвернулся, снова становясь угрюмым и немногословным. Его открывшаяся на миг раковина вновь захлопнулась.

– И что там? – настаивал я.

– Точно не знаю. Меня оставили стеречь машины. Туда они пошли впятером: Сумрак, Утюг, Чвиль, Литва и Касьян… Ну и несколько отмычек с ними, конечно. Остальные у машин ждали.

– И чего? Хабар взяли?

– Угу… – Он сделал паузу, а потом признался: – Много редких вещей: «смерть-лампу», «ледяные пузырьки», еще что-то, чему и названия нет.

– Странно. А почему об этом никто не знает?

– Хазар запретил трепаться. Сказал, если что, уроет.

– Ясно. А хабар куда делся?

– Чибисов его за бугор загнал. По-тихому. Через кого-то из сотрудников филиала.

Ага, вот и вскрылся интерес Института Внеземных Культур в этом деле. Весьма шкурный интерес, надо признать.

– Понятно, – вслух сказал я. – Может, еще что-то полезное о том походе расскажешь?

Сало помрачнел и стал угрюмее обычного. Молчал долго, а потом признался:

– С БЭМЗ никто из отмычек не вернулся. Пошли четверо, и никто не вышел.

Мои догадки получили подтверждение. Значит, для отмычек это путь в один конец. Причем запросто может быть, что не всех губят аномалии, – выживших добивают Сумрак и компания, чтобы не раскрывать тайну места, где регулярно берут хабар.

– Толя, когда на БЭМЗ пойду, ты мне свой ствол дашь? – попросил я.

Он не успел ответить. Мотор трактора начал чихать, а потом совсем заглох. Как оказалось, такая же неприятность приключилась еще с тремя телегами. Заметив это, начали притормаживать и остальные. Колонна остановилась.

Сало вновь попытался завестись. Трактор зафырчал и вдруг заработал так же внезапно, как до того заглох. Спустя мгновение ожили двигатели еще у двух телег, и только вездеход Касьяна продолжал молчать.