– Улетели они, что ли? Телеги вертикального взлета, тля, – Чвиль в сердцах выматерился.

Тем временем Утюг рассматривал кровавый отпечаток на вешке.

– Гляньте, пацаны, тут и дальше кровь.

От шеста к дальним деревьям и впрямь протянулась цепочка капель. Словно шел истекающий кровью человек. Вот тут он упал и пополз.

– Тихо! – цыкнул я и предостерегающе поднял руку. Мне показалось, что я услышал какие-то хрипы. Или стоны.

– Я тоже слышу, – встрепенулся Чвиль.

– Точняк! – Ястреб шустро двинулся в сторону звуков.

«Не беги, дурак, гайки покидай», – хотел сказать ему я. В этом месте отмеченная вешками безопасная тропа заканчивалась, начиналась территория, полная сюрпризов. Но я промолчал. Пусть прет вперед, авось башку расшибет.

Вмешался Марат:

– Стой, Серега. Слышь, чего говорю? Я первым пойду.

– А почему ты? У нас отмычка есть, – сделал выпад в мою сторону Утюг.

– Я сам, – Чвиль вооружился гайками и двинулся вперед.

«Комариную плешь» он обнаружил очень быстро. Грамотно обошел ее и вывел нас к довольно глубокой канаве.

…Вася Смуглый лежал там. Он был в агонии. Хрипел и бился в судорогах. Ноги ниже колена оказались раздроблены, словно попали под пресс. Окровавленная мешанина из мяса и осколков костей. Парня трясло, глаза смотрели мимо нас, явно не видя. Изо рта шла почему-то желтая пена. Да и кожа на лице и руках ощутимо пожелтела, будто он резко заболел гепатитом или циррозом печени. Белки глаз тоже отдавали желтизной.

– Вася, ты слышишь меня? – Я склонился над ним, не дотрагиваясь. Мало ли почему он пожелтел. Вдруг зараза какая-то. – Вася!

Бесполезно. Правда, хрипы на миг усилились, и я разобрал что-то вроде:

– Голова… два… уха… – Он неожиданно улыбнулся и четко проговорил: – А в «плешь» не пошла… боится, сука, аномалий…

– Кто боится? – переспросил я.

– Вася, – отпихнул меня в сторону Утюг. – Где остальные? Говори, ну!

Но Смуглый уже не слышал. Он содрогнулся в последний раз и затих.

– Будем искать. Вдруг Касьян еще жив, – решительно заявил нам Утюг.

Я недовольно посмотрел на него. Ясно, что увести этого долдона отсюда можно только силой. С одной стороны, стремление не бросать своих, делало ему честь и было очень нетипичным для окружения Сумрака. С другой – я не собирался рисковать жизнью из-за тех, кто в скором времени прикончит меня самого. Вполне вероятно, что именно Касьян и влепил бы мне пулю на БЭМЗ, если бы остался к тому моменту жив, конечно.

Чвиль, как и я, не разделял чувства Утюга.

– Не нравится мне здесь, – заявил Марат. – Думаю, надо уходить.

– А Касьян? – уперся Ястреб. – Вдруг он где-то раненый лежит?

– И как мы его будем искать?

– По следам.

– Каким? – Марат развел руками. – Нет же ничего.

– А вешка? Тот кровавый отпечаток на шесте не мог оставить Смуглый, – проявил неожиданную смекалку Утюг. – Если он вляпался в «комариную плешь» здесь, то зачем возвращался назад к вешке, а потом опять полз сюда? А?

– Кто ж его знает? Но мы шли по каплям крови, и они привели нас к нему.

– Смотрите, – заговорил я. – Картина выглядит так, словно «комариная плешь» изначально была у вешек. Смуглый вляпался в нее, но сумел выжить, хватанул окровавленной ладонью шест и пополз сюда. А «плешь» переместилась за ним следом.

– Но «плешь» не «кобра», она за людьми не охотится, – возразил Марат.

– Да, но эта аномалия иногда исчезает со старого места, а новая может появиться где угодно, – настаивал я.

– Ладно. Допустим, что все трое: Смуглый, Касьян и Геша – погибли в «плеши». Но куда все-таки делись машины? – задал резонный вопрос Чвиль.

– Уехали, – тут Утюг и сам понял, что сморозил глупость, и замолчал.

Что машины не могли уехать без водителя, причем не оставляя следов, это было ясно даже ему.

– Не факт, что Касьян погиб в «плеши», – после паузы заговорил Утюг. – Предлагаю прочесать местность.

Я нахмурился. Плохая идея. Раз так, придется высказать им свою догадку. Не хотел говорить, но надо, иначе мы завязнем в поисках до ночи.

– Есть мыслишка, где ваш Касьян. И Геша, – неохотно произнес я.

– И ты, сука, молчишь?! – выкатил на меня зенки Утюг.