– Нет, мужики, давайте сами. Без меня.

На лице Бородача пролегла унылая складка. Он приступил к уговорам:

– Трын-трава, ты за главного будешь, а мы у тебя отмычками. Пойдем, а? Без тебя не выберемся. Хана нам.

– Всё, Юрик, тема закрыта.

Быстро запихав в рот последний кусок хлеба, я запил водой из собственной фляги, не дожидаясь, пока закипит общественный чайник, и собирался отправиться спать, но Бородач остановил меня:

– Сдашь нас Сумраку?

– Нет. Дыши ровно.

Для сна облюбовал себе самый дальний угол. Тут можно держать под наблюдением вход и оконный проем, а сам я особо не свечусь. К тому же в случае внезапного шухера между мной и опасностью будет до хрена человек.

По графику мое дежурство приходилось в так называемую собачью вахту – самый сладкий для сна предутренний час. Такова очередная «шутка» Сумрака. Поэтому не стоило терять времени, надо было успеть хоть немного поспать. Убаюканный ровным урчанием двигателей бэтээров, отрубился сразу.

Обычно меня не балуют сны, а тут приснилось, будто лежу посреди зимы на каком-то поле. Вокруг сугробы по колено, вьюга завывает, а я в футболке, «флоре» и охотничьих сапогах. В таком виде я обычно в Зону хожу. Снится мне, что холодно так, как в жизни не было. Сердце превратилось в кусок льда. Желудок словно снегом забили, а легкие инеем поросли. Зубы стучат, в голове метель вьюжит. Хочется спрятаться, укрыться, лечь в снег и закопаться поглубже, чтобы согреться. И вот встаю я – мне кажется, что во сне, – и иду куда-то, типа искать место, где в сугроб зарыться.

…Головная боль ударила в виски, выжимая слезы. Я проснулся со стоном. Кое-как проморгался и вдруг осознал, что… стою в кромешной тьме! Не лежу в спальнике среди знакомых людей, как должен бы, а торчу неизвестно где, не понимая, как меня сюда занесло, куда делись все остальные и что вообще происходит!

В панике завертелся по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Ясно одно: оказался на улице – над головой луна и небо в разрывах облаков. Плечо то и дело задевает какая-то ветка, под ногами неровная твердая поверхность, земля наверное. Рука сжимает что-то длинное, вроде как черенок от лопаты.

Немного очухавшись, вспомнил про запасной небольшой фонарик в нагрудном кармане. Вскоре желтый луч прорезал темноту. Какой-никакой, а свет. С его помощью смог сориентироваться и осмотреться.

Оказалось, что я нахожусь в одиночестве в каком-то березняке. В руке и впрямь почему-то саперная лопатка. До здания, где ночевал, метров двести. И холодно так, что зубы стучат.

Помотал головой, соображая. Не проснулся, что ли? Все еще сплю? Ущипнул себя за руку. Ай! Больно. Значит, наяву. Выходит, во сне встал, вышел наружу и утопал хрен знает куда! Да еще и лопатку зачем-то прихватил. Что за дела?! Вроде никогда лунатизмом не страдал.

Поеживаясь от холода и тревоги, рысцой побежал обратно. У входа на пустых ящиках сидел часовой по прозвищу Сухарь, отмычка как и я. Он встретил меня сонным взглядом, но ничего не сказал.

Пришлось спросить его:

– Ты видел, как я выходил?

– Да, конечно. А чего тебя так трясет? Тепло вроде.

Бочка и в самом деле неплохо согревала наш закуток, да и на улице стоял отнюдь не мороз. Но меня все еще бил колотун – от нервов, не иначе, хотя потихоньку начало отпускать.

– Продуло, – я кивнул на место, где спал. – Там по ходу сквозняк… Сухарь, ты мне лучше скажи: я с открытыми глазами выходил?

– Че-го?! – Он посмотрел недоуменно и едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска.

– Так с открытыми? – настаивал я.

– Да… вроде.

– А зачем выходил, сказал тебе?

– По нужде.

– Так и сказал? – Не помню, чтобы говорил такое. И как мимо Сухаря проходил, не помню. – А тебя не насторожило, что у меня в руках вот это? – Я показал лопату.

– Слышь, Трын-трава, – начал раздражаться часовой. – Ты чего до меня докопался? Тебе заняться нечем? Если спать не хочешь, может, сменишь меня, а?

– Обойдешься. До моей вахты еще час. Так что бди. И это… Кто мимо будет проходить, присматривайся к ним, ладно?

– Зачем? – Его взгляд стал напряженным. – Что-то случилось?

– Пока не знаю, – честно признался я и пошел обходить спящих людей.

Все оказались на месте, не хватало только Бородача. Интересно, он все-таки отважился на побег в одиночку? Или вышел во сне, как и я? Спальник и вещи были на месте, но это еще ничего не значило. Я постоял над рюкзаком Бородача, так ничего и не решив.