– Отличный ответ, – одобрительно сверкнув глазами, заявил Оратор, когда Алладин отошел прочь. – Феминизм – это их ответ на их проблемы. Очень неубедительный ответ, надо сказать. Разве можно вычерпать озеро ложкой? Феминизм эффективен ничуть не более. Если западная цивилизация утратила семейные ценности и уважение к женщине, кучка визгливых активисток вряд ли что-нибудь изменит.

Эсма тихонько фыркнула. Искендер украдкой бросил на нее испепеляющий взгляд. Она едва заметно кивнула, показывая, что сознает свою вину.

– Смотри у меня, – одними губами прошептал Искендер.

Если Оратор и заметил их безмолвный разговор, то не подал виду.

– На Западе люди пребывают в растерянности, – продолжал он витийствовать. – Они не в состоянии отличить счастье от свободы, а свободу от вседозволенности, и в этом их беда. В отличие от них мы уважительно относимся к нашим женщинам, матерям, женам и сестрам. Мы не заставляем их носить наряды, пригодные только для куклы Барби. На Западе мода – это мощная индустрия. Огромное количество предприятий производят косметику, одежду, обувь и всякие женские штучки. А про анорексию вы слышали?

Парни отрицательно замотали головами.

– Это болезнь, которая развивается у женщин, желающих похудеть. Бедняги всю жизнь сидят на диете. А если все-таки что-нибудь съедят, вызывают у себя рвоту. Каждый год десятки женщин в Европе и США попадают в больницу с диагнозом «анорексия». Они превращают себя в скелеты, но им все равно кажется, что они слишком жирные. Братья, не будем забывать, что в эту самую минуту дети в Азии, Африке и на Среднем Востоке умирают от голода, – возвысил голос Оратор. – Они были бы рады куску черного хлеба. Ни разу в жизни они не пробовали ни конфет, ни сладостей. И в то время, когда люди в третьем мире голодают, на Западе женщины выблевывают шоколадные пирожные в туалетах шикарных ресторанов.

Индустрия вооружения и индустрия красоты – вот две главные отрасли западной промышленности. При помощи индустрии вооружения воротилы современного мира убивают людей, держат их в подчинении и страхе. Но индустрия красоты ничуть не меньшее зло. Все эти модные журналы, сногсшибательные платья, женоподобные мужчины и мужеподобные женщины отвлекают людей от реальных проблем. Индустрия красоты помогает манипулировать общественным сознанием.

Все внимали Оратору в благоговейном молчании. Эсма, едва дыша, изучала собственные ногти. Ей хотелось бы, чтобы Искендер слегка разрядил атмосферу. Похлопал бы Оратора по плечу, сказал, что не стоит так переживать. Отпустил бы какую-нибудь шуточку. Заставил бы всех засмеяться. Она знала, у него хватит на это и смелости, и чувства юмора. Но, взглянув в лицо Искендера, она поняла, что на этот раз он не намерен шутить.

– Алекс, может, закажем еще чаю? – осмелилась она подать голос. – От этих разговоров у меня пересохло в горле.

Оратор взглянул на часы:

– Мне пора. Было приятно познакомиться с вами.

Он встал и повернулся к Искендеру:

– Почему она называет тебя Алекс?

– Это моя сестра. Не обращай на нее внимания. Меня все так называют. Алекс – это сокращенное от…

– Разве «Алекс» – это сокращенное от «Искендер»? – перебил Оратор. – Нет, и ты сам это знаешь, брат. Неужели мы откажемся от наших имен и возьмем другие, более удобные для англичан? Неужели мы будем под них подделываться? Нет, есть другой путь. Заставь всех выучить твое полное имя и произносить его с уважением.

И он ушел, провожаемый смущенным молчанием.

Искендер первым вскочил на ноги:

– Ребята, я провожу Эсму домой и вернусь.

– Но я вовсе не хочу домой, – возразила Эсма.

Но Искендер уже шагал к выходу.

– Давай пошевеливайся. Долго тебя ждать?

Эсма неохотно повиновалась. Когда они вышли на улицу, она воскликнула:

– До чего отвратный тип! Просто мистер Аппити, севший на своего любимого конька.

– Нравится он тебе или нет, он настоящий боец.

– А по-моему, он просто болтун. Причем жутко озлобленный.

– В этом мире поневоле озлобишься.

– И по-моему, он ненавидит женщин. Даже не взглянул в мою сторону.

– Это потому, что он тебя уважает, идиотка безмозглая! Ты бы предпочла, чтобы он пялился на твои коленки? Ты этого хотела?

– Да что с тобой?! – всплеснула руками Эсма. – Очнись! И потряси как следует головой – может, вытрясешь всю ту мурню, которой она забита.

– Что за грубости, Эсма? Думай, что говоришь!

– Ох, напугал!

– Ты меня поняла. И еще. На наших встречах тебе делать нечего. Я не нянька, чтобы все время за тобой присматривать.

– А кто сказал, что мне нужна нянька? – возмутилась Эсма. – Я сама за собой отлично присмотрю. Так что можешь не беспокоиться. И вообще, ты слишком много о себе воображаешь. Это мама тебя испортила. Вечно тебя облизывала. Внушала, что ты центр мироздания. Ах, мой султан, ах, мой львенок. И ты по дурости вообразил себя султаном Хакни!

– Заткнись.