– Вы обрадуете меня, если скажете, что он ангел.

Трофимова уже открыла рот, чтобы ответить, как ее напарница взвизгнула:

– Есть! Что, съел? – Амулет, свитый из разноцветных ниток, в руках пышногрудой брюнетки превращался в пепел.

Машина завелась и, резко рванув, оставила наших преследователей позади.

– Герда! Подожди! – закричала Ольхина расстроенно.

Ого! Значит, блондин все-таки видит сквозь тонированное стекло? И сообщил Карине, что ее подруга превратилась в сталкера? То, что он знал, кто я такая, меня не удивило – в квартире Ольхиной полно фотографий, на которых мы запечатлены вместе. Я не могла оторвать взгляд от пары и видела, что наш побег огорчил девушку. И Максимилиан, утешая, обнял ее за плечи, лицемер.

– Глас, не связывайтесь с ним. Тут вы бессильны: демоны действуют настолько виртуозно, что поймать их на горячем почти нереально.

– Разве маги не уничтожают демонов?

Моя соседка удивленно взглянула на меня.

– Не всех, лишь тех, кто преступил законы Полуночи.

И мне подумалось, что я должна об этом знать. Еще несколько таких промахов, и ведьмы зададутся вопросом, что случилось с моей памятью.

– Так как же мне быть? Позволить демону использовать подругу?

– Не все жестоки со своими человеческими избранницами, – нерешительно проговорила Римма. – Слышала, что некоторые даже связывают с ними свою судьбу.

– Поговорите с Кариной, откройте ей глаза. И если положение любовницы демона ее не устраивает, она может попросить защиты у Совета магов.

В резком предложении второй ведьмы, как мне показалось, не хватало окончания: «…если Совет пожелает, он ее предоставит». Да только я успела убедиться, что маги в моем городе слабы. С колыбельником самостоятельно справиться не смогли, а тут – демон.

– Спасибо за помощь. Сколько я вам должна?

– Герда, о чем речь?

– Нисколько, Глас, для вас консультация бесплатна.

Когда проезжали мимо остановки, я попросила высадить меня, хотя владелицы эзотерического магазина и предложили подбросить до самого дома. Минуты через две, как отъехали ведьмы, возле меня притормозил знакомый джип. Задняя дверца открылась, и Руслан резко бросил:

– Быстро в машину!

Не знаю, как раньше, а после амнезии я впервые садилась в салон без посторонней помощи. Это как же на меня злятся, что позабыли о вежливости? С другой стороны, лучше так, чем подчеркнутая холодная обходительность, которая порой оскорбительней, нежели грубость.

Мои рыцари хранили молчание. Я тоже помалкивала. Да, я попалась и должна испытывать вину, но почему-то мне хотелось смеяться. Не верилось, что на меня кто-то может покушаться средь бела дня, к тому же я приняла меры безопасности. И вообще это смешно – везде ходить с охраной, как дочь олигарха.

– Тебе весело, Герда? – заметил мое состояние вампир. – А почему, позволь узнать?

– Я бы тоже не отказался посмеяться, – мрачно отозвался Булатов, не поворачивая головы в мою сторону, хоть и имел такую возможность – авто сегодня вел вампир.

– Я уже почти семь лет как совершеннолетняя и отвечаю сама за свою жизнь.

– Да, – согласился Лазарус, – так было до тех пор, пока ты не стала Гласом. Герда, мы не шутили, когда сказали, что твоя смерть будет и нашим концом.

– Однако тут есть маленький нюанс, – вклинился в отповедь блондина вертигр. – Рыцари не умирают сразу. Они мстят. И пока виновные в гибели их Гласа не будут наказаны, они годами бродят по Земле.

Так в чем проблема? Подольше отодвигать месть, лет этак на тысячу, и можно спокойненько жить дальше.

– Бродят, словно одержимые. И кажутся живыми, хотя внутри давным-давно мертвы.

– Ты настолько нас ненавидишь, что желаешь нам подобной участи? – Пальцы вампира с силой сжали руль – и чудо, что он не развалился на части. – Мы ведь договорились, что разорвем узы ритуала, и каждый вернется к прежней жизни. Потерпи четыре месяца, позволь нам делать нашу работу нормально! Хватит убегать, ты ведь не подросток из неблагополучной семьи, а взрослая женщина!

– Хватит убегать? Это не первый мой побег?

Могло показаться, что из воспитательной тирады я выделила лишь намек на мое поведение в позабытом прошлом, но это не так. Я услышала все. Осознала, что совершила непростительную глупость, и устыдилась. А еще поняла, почему мне хотелось смеяться при виде парней. Я просто-напросто обрадовалась их появлению. И даже сейчас, когда меня отчитывали, это чувство не исчезло. Результат чертова ритуала? Или обыкновенная привязанность? Что бы это ни было, в будущем оно могло стать серьезной проблемой.