Куда-то исчез кашель, пропали сон и желание закурить, осталась только неистовая страсть, с которой Сергей с Ирой любили друг друга, будто наверстывая упущенное за то время, когда они не знали о взаимном существовании.

— Иринушка, что мне еще для тебя сделать? — Сергей таял от нежности.

— Сереженька, тебе же завтра, то есть уже сегодня, на работу, ты не выспишься!

— Ерунда, у нас завтра дежурства нет, обычный день.

— А вдруг что случится и всех поднимут по тревоге? — Ирина приподняла голову с плеча Сергея и отодвинулась от него. — Ты всегда должен быть в форме, а для этого нужен полноценный отдых.

— Ладно, попробую заснуть, — улыбнулся Томский. — Как командир мой велит, так и буду делать.

Он повернулся на бок, взял Ирину за руку и очень быстро заснул. Разбудил его приглушенный кашель, донесшийся с кухни, хотя Ира, опасаясь потревожить сон Сергея, закрыла за собой все двери. Она сидела на табуретке в одной футболке и пила воду, перед ней лежала целая куча таблеток от кашля.

— Кому было сказано не вылезать из-под одеяла? — Сергей сгреб Ирину в охапку и понес в комнату. — Я тебя весь вечер лечил, а ты с голой попой по квартире шастаешь! — возмутился он и легонько шлепнул ее по этому месту. — Воспаление легких хочешь получить?

— А сам-то? Вообще нагишом ходишь! Тоже простынешь… — не переставая кашлять, еле выговорила Ирина.

— Я, как твоя посуда, термостойкий, меня ни жара, ни холод не возьмут, так что за меня не беспокойся.

— Я тебя боялась разбудить, поэтому не стала в потемках халат разыскивать.

— Чего ты еще боишься, малыш? Какой ерунды? — Сергей уложил ее на кровать и укрыл одеялом.

— Только одного – боюсь потерять тебя. Мне так хорошо, что порой становится страшно – неужели это может продлиться долго? — Ирин голос дрогнул. — Иногда кажется, что это всего лишь чудесный сон, что сейчас я проснусь, а тебя рядом нет, и сладкая греза превратится в кошмар.

— Иришенька, давай поженимся и всегда будем вместе. Не будет никаких кошмаров. — Сергей стал успокаивать Ирину. — Все будет хорошо, я никуда не денусь. Я не могу без тебя, — говорил он в промежутках между поцелуями. — Какие ты видишь препятствия для нашего счастья? Кто нам может помешать? Лешка? Никогда! Моя мама? Она мне не враг. Выбрось из головы все сомнения, доверься мне.

— Да, Сереженька, конечно, — Ирина тихонько всхлипнула в последний раз.

— Ну что, все? Из-за чего плакать-то было? — Сергей погладил ее по голове. — Поворачивайся на бок и спи. И никаких кошмаров. Договорились?

— Договорились.

Сергей тоже повернулся на бок, прижался грудью к Ириной спине и обхватил ее рукой.

— Вот так тебе будет тепло. Спи давай, а утром не вскакивай, я сам разберусь и на кухне, и в ванной. Никуда не выходи, сиди весь день дома и лечись, а вечером я опять тобой займусь.

Ирина заснула, а Сергей только дремал остаток ночи. Он обнимал ее, придерживая одеяло, когда Ира пыталась во сне из-под него выбраться, легко прикасался губами к волосам, слегка повлажневшим от испарины. Иногда она просыпалась и снова начинала кашлять.

— Сейчас я тебе попить принесу. — Сергей, не одеваясь, спешил на кухню, подогревал чайник и возвращался через минуту-другую с кружкой. Ира пробовала и морщилась. — Никакой воды из холодильника! Тебе нужно теплое питье, и я еще немного меду и душицы добавил.

— Сереженька, ты из-за меня всю ночь не спишь, — прохрипела после очередного приступа Ира. — Как ты завтра весь день на работе будешь?

— Не переживай, Иришик, я семижильный, — Сергей забрал у нее пустую кружку. — Мне два часа подремать вполне достаточно. Конечно, если неделю не спать, и я с ног свалюсь, а пару ночей даже не замечу.

— Я в другую комнату уйду, чтобы тебя не будить, — Ирина хотела встать, но Сергей плотно укутал ее одеялом и прижал к себе.

— Не выдумывай, я все равно услышу, если ты снова начнешь кашлять. Когда Алешка еще совсем маленький был, моя мама время от времени забирала его к себе в комнату, чтобы мы могли выспаться, но я все равно даже через стенку слышал, когда он просыпался. Он только пискнет, а я уже к нему бегу, возьму на руки, он сразу и затихнет, даже если мокрый. Смотрит на меня, улыбается, пока я его перепеленываю – памперсов тогда еще не было, — с коротким смешком сказал Сергей. — Не то что Татьяну, маму и то иной раз не успевал разбудить. А мне без тебя плохо будет, страшно, — он снова тихо рассмеялся.

— Какой же ты добрый, Сережка! — прошептала, уже засыпая, Ира. — Я тебя люблю.

— А я тебя.

Сергей поцеловал ее. Маленькая хрупкая фигурка у него под боком, казалось, принадлежала ребенку, но он обнимал восхитительную женщину, которая просто сводила его с ума. В ней сочетались такие противоположные черты, как резкость и мягкость, холодность и страстность; шумная веселость и печальная задумчивость могли сменить друг друга в одно мгновение. «Пускай у нас будет только Лешка, пускай больше никто не родится у нас, — думал с нежностью Томский, — я всегда буду любить тебя вдвойне – и как женщину, и как ребенка. Ты больше никогда в жизни, — дал он слово, — не почувствуешь горечь от того, что у тебя не получилось стать матерью!»