Шрифт:
– Ну ты и дурак, – сказала Кетер. Сейчас она ютилась в виде всё той же манговой девочки в самом уголке поля зрения. – И этим мне нравишься.
– У тебя странные вкусы.
– Я не знаю, где у тебя следующая точка эвакуации. Однако спрашивать не буду. Также как и то, как тебя зовут.
– Ладно, мы не на бале-маскараде. Сева зовут, Всеволод. А фамилия тебе действительно ни к чему; много будешь знать, морщины появятся. Что было в термосе?
– Тебе действительно нужен ответ?
– Лишнего не спрошу. Я же вот не интересуюсь, откуда ты взялась в моем поле зрения – неудобно заставлять людей врать.
Кетер оказалась неожиданно словоохотлива.
– В этом, как ты выражаешься, термосе – особо патогенный штамм плесневого грибка из рода Фузариум, паразитирует на людях, животных, растениях, некоторых стройматериалах. Герметичность сосуда могла быть нарушена, еще когда тебя захватили люди атамана Пестуна. Извини, но ты возможно заражен.
– Пока что не страшно, лишай у меня уже был – Заблик наградил, вечно шляется чёрт знает где… Для чего турки доставили зловредный штамм в эту и без того изрядно запаршивевшую область?
– Они не доставили, они вывозили из. С одного секретного объекта, который был создан еще в 1943.
– Да ну. Немцами, что ли?
– Немецкими специалистами из фирмы «ИГ Фарбениндустри», выполнявшими заказ ведомства Гиммлера. Можно предположить, что все прошедшие годы грибок ударно мутировал, выходя на все более высокие уровни агрессивности, поскольку находился в весьма суровой почти изолированной среде. В бункере или его руинах. То есть, грибковые колонии отчаянно конкурировали друг с другом за питание и попросту жрали друг друга. Если бункер был разрушен или постепенно разрушался по естественным причинам, значит, споры грибка мало-помалу выходили в окружающую среду. Кроме того, лабораторных бункеров могло быть несколько; помимо этой области, наверняка еще в западных регионах.
– А на кой грибок туркам?
– Например, для борьбы против курдов. Если только за этими турками не стояли саудовцы, у которых планов громадье. Грибок имеет явную склонность к поражению нервных клеток человека, что сопровождается резким изменением поведения у зараженного. Тот становится склонным для обеспечения своего благополучия совершать любые…
«Любые подлости, любое предательство», – подумал Знаменский, пока Кетер неожиданно долго подбирала слова.
– Ну да, ты меня понял. У зараженного уменьшаются способности к логическому мышлению…
«Зато увеличивается зависть, жадность, беспринципность, например склонность прикрывать красивыми слова, типа «борюсь за свободу», самые гадкие делишки. Короче, этот ваш человек, поймав грибок, сам становится чем-то вроде грибка.»
– И опять, Сева, ты мыслишь в правильном направлении, но слишком категорично.
– А какова вероятность, что этот фузарий сейчас вышел прогуляться на свежий воздух?
– Больше восьмидесяти процентов. И более пятидесяти процентов, что он уже на протяжении многих лет выходил из бункеров, возможно, в менее агрессивных формах.
«Менее агрессивных, но достаточных для дегенерации носителя. Отсюда и действенность галичанской пропаганды, и свидомая р-р-революция. Завистливые жадные люди с убитой логикой, которые хотят прикончить всех не таких, как они…»
– Сева, остановись, я ж не боец из твоего подразделения.
– А нечего читать мои мысли, я ж не виноват, что проговариваю их внутри себя… Хорошо, последний вопрос. Отчего делишься информацией? Твоя организация…
– Моя организация тут не причём, – несколько торопливо отозвалась Кетер. – Делюсь из личных соображений. Э, ты куда разворачиваешься?
– Еду в город.
– Ты вроде не туда собирался. А что собираешься там делать?
– Пока не знаю. Но то, что не понравится грибку.
10.
На прежнем месте поста не было, хотя уже темнело. Знаменский все же снизил скорость. И не зря. Неожиданно перед машиной появился человек, словно упал с придорожного дерева – пришлось резко тормозить, визжа шинами. Машина остановилась в полуметре от пешехода, но тот, навалившись на капот, стал колотить кулаками по металлу, из его нечленораздельных воплей можно было вычленить «москалі, монголи, ненавиджу, усіх би їх повбивав» [9] .
9
москали, монголы, ненавижу, всех бы их поубивал
– Что за чудак? – Знаменский надавил на клаксон. – Будто совсем мозги выпали.
Бесноватый опустил лицо, словно захотел ухватиться зубами за бампер и попал в свет фар. Физиономия его была покрыта белесой бугристой плесенью, с которой котрастировал почерневший словно волосатый язык, на глазах лежали бельма. Он вообще не должен был видеть.
Изо рта бесноватого вместе с пеной вылетело:
– Я відчуваю тебе, москаль. Зараз я покажу тобі, що таке козацька воля. [10]
10
Я чувствую тебя, москаль. Сейчас я покажу тебе, что такое казацкая воля.