– Это не важно. Пока что просто хочу тебе помочь, – голос был ровен и не выражал никаких эмоций.

– Без дураков?

– Без них, – сейчас в голосе как будто чуток прорезалась смешливая нотка.

– И не потребуешь взамен предать?

– Слово Кетер. Рискни поверить.

Неизвестно кто, без спросу проникающий в его слуховой канал, просит о доверии. Анекдот.

– Хорошо, если мне не надо делать это , тогда, что мне сейчас делать?

– Сперва попей, справа от твоего рта тоненький шланг с загубником.

Живительная струйка потекло в его иссохшее горло, большая часть дурноты и тяжести ушла, и даже меньше стало ныть и колоть в груди.

На месте манговой девушки появилась схема тех «пеленок», в которые его завернули.

– Видишь на схеме стилизованное изображение застежек, просто сконцентрируй на них внимание и мысленно проговори «открыться».

Со второй попытки коннектор «пеленок» отозвался и расстегнулись все застежки. Знаменский сразу почувствовал, что стало легче дышать, а вторая рука обрела свободу.

– Сейчас ты попробуешь выбраться из укрытия, но сперва возьми небольшую аптечку, она похожа на подсумок, и фляжку с водой – всё рядом с твоей левой рукой. На переднем дермапласте коснись небольшой панельки по центру.

От дермапласта, закрывающего рану, пошла информация: кожа стала проводником сигналов, а инкорпорированный нейроинтерфейс их получателем. Над Знаменским появилось очередное виртуальное окно, полное медицинских показателей.

– Температура небольшая, заживление идет нормально, – прокомментировала Кетер, – но дренажную трубку, через которую наружу выходит ненужная жидкость, пока оставь. Теперь вперед.

Первый луч солнца, с размаху ударивший в глаза, едва не оглушил его.

Когда он сделал несколько нетвердых шагов, в виртуальном окне, находящемся будто прямо перед ним, появилась карта местности. Точкой был показан он сам и линией обозначен проделанный путь. В другом виртуальном окне, наложившимся в режиме «дополненной реальности» на поле зрения, были оконтурены важные ориентиры и проложен «ариадниной нитью» оптимальный маршрут.

Голос Кетер, снова пройдя по тонким костям, зазвучал в его среднем ухе.

– За первым ориентиром, орешником, будет дорога, там ты найдешь двух вооруженных людей. Надо будет нейтрализовать их. Взять одежду, оружие, еду. Не забывай, что на тебе сейчас, кроме памперсов нет.

Ёлки, это же правда. Какой позор!

– Хуже то, солдат, что тебе придётся проделать всё голыми руками, а я понимаю, что тебе сейчас больно даже идти. Я в таких делах не специалистка, но возможно тебе пригодятся скальпель и шприцпистолет с моментально действующим гексенарконом.

На ходу надо было всё более сгибаться, а потом уже ползти по заброшенной и заболоченной дренажной канаве. Знаменский понимал, насколько нелепо он сейчас выглядит, вроде большого сильно перемазавшегося младенца в подгузниках. Однако этот раздутый младенец вынашивает самые что ни на есть взрослые планы.

Перед дорогой был неглубокий кювет, здесь лежала грязь, отдающая гнилью, наросла и довольно густая высокая трава. За дорогой толклись двое – один вроде прислонился к капоту машины. Около их автомобиля остановилась еще одна машина, теперь видны ноги вышедшего из нее человека. Двое общаются между собой, третий мочится. Собеседников плохо слышно из-за поднявшегося ветра, судя по разговору, они служат в какой-то ЧВК. Обсуждают беглого «москаля» и то, что атаман Пестун пару часов назад был арестован сине-желтыми гвардейцами – за самоуправство, потому что отдал пленного русского невесть кому.

Пора действовать – очередной порыв ветра заглушил звуки и поднял тучу пыли.

Знаменский уже за приоткрытой дверцей машины. Резко приподнялся и, несмотря на мгновенно очнувшуюся боль в груди, ударил с двух рук – шприцем в шею одному наемнику и скальпелем в глаз другому. Третий, помочившийся и смотревший на поле, как раз обернулся. Однако Знаменский уже перехватил пистолет у засыпающего бойца и, с хода дернув затвор, проделал дырку в лбу у обернувшегося.

Позаимствовал одежду у одного из лежащих, того, что более подходил по комплекции. Судя по шевронам с изображением свеклы в ковбойской шляпе и воткнутого в неё тризуба, все трое представляли приватную войсковую компанию при «сахарном» пане Замойском. «Січові ковбої.» А форма-то у них ладненькая, подражает пустынной униформе «Грейхаунда». Еще одолжим до лучших времен два пистолета со снаряженными магазинами, нож, помповое крупнокалиберное ружье. Бутылка воды явно пригодится, как и классический кусок сала в старомодной тряпице. Возьмем напрокат автомобиль, тот «хьюндай», который подъехал последним, его позже хватятся.

– Ты забыл одно дело, солдат, – напомнила Кетер. – Добей того, которого усыпил. Проснется, вспомнит тебя. Добей, они ж хуже янычаров, отреклись от своих предков, отказались от своего языка, от той великой страны, которая отвоевала, покорила и освоила эти степи.

– Нет нужды, мой облик уже известен. А то, что именно я их тут успокоил, все и так догадаются.

Он сел за руль одной из машин, «фольксвагена», и аккуратно привёл ее в кювет. Потом проехал на «хьюндае» по крыше «фольксвагена», да прямо в свекольное поле.