Жрица, как всегда, находилась в садах. Только теперь она не просто гуляла среди деревьев и цветов, а тренировалась на мягкой траве, в стороне от главной дорожки. Она орудовала мечами со слегка прикрытыми глазами, время от времени ловко перекидывая оружие из одной руки в другую, не теряя ни концентрации, ни скорости ударов.

Это было настолько же смертоносно, насколько красиво.

— Добрый вечер, Риана, — наконец осмелился прервать её тренировки герцог.

— О! Добрый вечер, Коргий, — улыбнулась девушка.

— У меня есть кое-что для вас.

С этими словами он подошёл поближе и протянул жрице небольшую шкатулочку, которую держал в руках. На обитой бархатом поверхности лежал столь нужный ей амулет.

— О, прими мою благодарность, Коргий. Ты мне очень помог, — сказала Риана, взяв амулет, аккуратно завернула его в платок и убрала в один из карманов на своём поясе.

Видя её полное благодарности лицо, он, наконец, решился.

— Дорогая моя Риана, — вдруг ни с того ни сего величественно заговорил Коргий, указывая на дорожку и предлагая жрице пройтись. — Я не ожидал, что встреча с вами так сильно изменит мою жизнь.

— Я прошу прошения, — тут же сказала девушка со слегка испуганным лицом. — Мне не хотелось вмешиваться в...

— Нет-нет, вы не так поняли меня, — перебил её герцог. — Я рад этим изменениям.

— О! В таком случае, и я рада, что мне удалось благотворно на тебя повлиять. Это то, что я и хочу делать, неся любовь Богини.

— Ох. Вы опять не так меня поняли, — вздохнул он и выпрямился, будто перед официальной речью. — Я хотел сказать, что вы завладели моим сердцем, и мне бы хотелось, чтобы вы всегда оставались со мной.

Риана удивлённо и даже ошарашено посмотрела на него.

— Ты признаёшься мне в любви! — почти выкрикнула она, чем весьма смутила мужчину перед собой. После чего растерянно пролепетала: — Мне ещё ни разу не признавались в любви.

Коргий, приняв это за хороший знак, взял её руку в свою.

— В таком случае, я рад, что оказался первым. И с трудом понимаю, как остальные мужчины оставались слепы перед вашей красотой.

Риана всё ещё задумчиво смотрела себе под ноги пытаясь понять, что она чувствует. Первый раз кто-то сказал, что любит её, и это было очень приятно. Но потом осознание того, что эти чувства могут кого-то больно ранить принесли с собой горечь.

— Но Олея... — Она подняла голову и опять посмотрела на герцога. — А ты сможешь полюбить её? Она считает, что брак и любовь несовместимы, но вдруг у тебя получится её разубедить.

— Поймите, Риана. Принцесса очень милая девушка, но в моём сердце только вы.

— Тогда мне жаль вас обоих, — удручённо ответила Риана, делая шаг назад. — Мне приятны твои чувства Коргий, и ты, возможно, ждёшь от меня взаимности, которую я дать тебе не могу.

— Дайте мне время, Риана, я уверен, что вы полюбите меня.

— Это невозможно. Я не всё успела тебе рассказать, Коргий. Так получилось, что я уже встретила своего избранника, до того как отправилась с принцессой сюда. И, скорее всего, только ему я смогу ответить взаимностью. Но я желаю тебе, чтобы твои чувства ко мне пролились светом на твою душу, очистив её, и ты смог бы полюбить другую. Я мечтаю, чтобы это прекрасное чувство ты разделил с Олеей. Тогда ваш брак будет благословлён богами.

— Но... — только и успел выговорить Коргий, глядя на то, как Риана ещё раз вежливо склонила голову и, развернувшись, пошла к замку.

Сказать, что герцог был в замешательстве, это ничего не сказать. Не в силах понять то, что ему так быстро и легко отказали, он, всё ещё ошеломлённый, направился к себе в кабинет.

Когда же он пришёл и ещё раз всё обдумал, то первое, что он почувствовал, — это злость.

— Да как она посмела! — вскрикнув, он швырнул в стену первое, что попало под руку.

Потом, однако, пришло и осознание того, что он всего лишь человек, в то время как она — приближённая Богам. И не ей надо надеяться на его благосклонность, а ему радоваться ещё, что она не обиделась и не разозлилась на его неумелое признание. Что поделать: он ни разу не признавался в своих чувствах. Не было необходимости, так как все дамы всегда сами искали его внимания.

А что, если она сразу поняла, что не чувства им движут, а глупая гордыня?

С ужасом он вцепился в собственные волосы, осознав, что Риана может обо всём рассказать Олее, тогда все его планы и надежды и вовсе провалятся. Он не женится ни на жрице, ни на принцессе. А Анаквий Третий вообще может на него войной пойти за такое оскорбление.

Весь оставшийся вечер герцог потратил на то, чтобы найти выход в безвыходной ситуации. Он и подумать не мог о том, что, когда Риана действительно всё перескажет Олее, та лишь очередной раз рассмеётся, повалившись на кровать и держась за свой живот.