А Джамбулат спросил:

— Как, мама, получится из него художник?

— Думаю, да. Только надо, Ананды, учиться. Много и упорно учиться. Закончишь семилетку, приезжай к нам в художественное училище имени Джамала.

— Вот видишь? — обрадовался Джамбулат,

Здесь, пожалуй, я расскажу об одной особенности наших гандыхцев.

Стоит в Гандыхе сшить кому-нибудь модный костюм или купить новую мебель, как все, словно угорелые, помчатся по магазинам и ателье — подавай и ему костюм из последнего журнала мод или тахту на ножках. Однажды, когда телевизионная вышка у нас еще только строилась, учитель Наби привез телевизор из города. Что тут началось! Все бросились к завмагу, а тот только руками разводил — подождите немного, закончат вышку, тогда и поеду за телевизорами. Да, куда там! Гандыхцы упрямый народ — сами поехали в город. В общем, к моменту открытия вышки, почти в каждом доме вся семья сидела перед собственным телевизором.

В прошлом году киномеханик Магомед — он у нас мастер на все руки — провел домой водопровод. Сначала гандыхцы только посмеивались, посмотрим, мол, что из этой затеи выйдет, как по кривым улицам воду проведешь. А Магомед все-таки провел воду прямо на кухню, и теперь его красивая жена не ходила к источнику с кувшином на плече.

Тут уж аульчане не устояли — обратились в сельсовет с предложением на собственные средства купить трубы. А воды источника разве хватит на всех? Вот и пришлось Совету проводить водопровод в аул от самых дальних источников. И вода сама вошла в каждый дом. Теперь и в баню-то аульскую почти никто не ходит — дома моются.

Как-то раз увидели гандыхцы в райцентре щекарню. Заявили в колхозе — давайте построим свою собственную. Надоело на одном хинкале сидеть — хотим белого хлеба, готового. И что же, построили и пекарню!

Мы, ребята, тоже не отстали от старших. В позапрошлом году приехал из ремесленного училища на каникулы брат Саида. Увидал на школьном дворе испорченную машину, которая лущит кукурузу. Айдемир мигом по–чинил машину. Так это на всех подействовало, что сразу десять выпускников семилетки подали заявление в ремесленное.

Одно время мы все хотели стать космонавтами, собирались пойти в летное училище. Но вот появился в ауле трактор, начал он работать на дорогах, на полях, а поля у нас неровные, — сразу всем захотелось в трактористы.

Просто, как болезнь. Вот и теперь, появилась у нас тетя Раисат, стала рисовать передовых колхозников, старых партизан, — деда изобразила и Мусу–Хаджи, и тут же все захотели в художники. Куда ни глянь — везде рисуют. И на стенах домов, и на заборах, даже на берегу озера, на песке. Настанет зима — на снегу будут рисовать и так до следующего увлечения. А может, и в самом деле кто-нибудь станет художником? Я-то уж непременно. Мне даже по ночам снится, будто я уже настоящий художник, сижу где-то в Москве в Академии художеств и рисую картину «Ленин в аварской сакле». Многие уверяют, что Ильич был в Дагестане, — значит, он и в саклю заходил, видел горцев, сидящих у очага, и, может, даже ел аварский хинкал. Вот я его и нарисую у очага в кругу аварской семьи. Там будут и мать, и отец, и дед — всех я срисую со своих и еще Мусу–Хаджи пририсую, будто он зашел к обеду, узнал, что у нас сидит такой великий кунак.

Вот какие у меня мечты.

А пока я тоже рисую везде, рисую все, что на глаза попадется. Эх, неужели настанет день, когда окончу семилетку и поеду в город поступать в художественное училище? Ну, это еще все впереди, а пока мы сами оформим клуб и музей, и стенную газету я опять буду делать.

Сегодня я сижу у озера и, как тетя Раисат, рисую портрет, только не знатной колхозницы, а задиры Хабсат. Со всеми своими косичками, в цветастом платке, сидит она передо мной в обнимку с теленком. Джамбулат купается — ему завтра уезжать в город, ведь через два дня начинается учеба. Как быстро лето пролетело! Но теперь я даже не жалею о нем, пусть летит, скорее моя мечта сбудется. А уж я буду стараться учиться, чтобы школу закончить хорошо и в училище поступить. Мы уже обо всем с Джамбулатом договорились. Нас с ним вообще теперь водой не разольешь, а Микаил дуется на меня. Ребята говорят, он тоже пробовал рисовать, да ничего у него не получилось.

— Разве это профессия? — ворчит он. — Вот я стану космонавтом, так художники меня будут рисовать. — Сейчас он тоже у озера. Раздобыл откуда-то камеру и вместе с Саидом плавают на ней.

— Эй, художник несчастный, подойди, дело есть, — кричит он Мне.

— Сам подходи сюда, ты же видишь, что Ананды занят, — отвечает ему Хабсат.

— Вот как девочки мальчиков портят, — говорит Микаил, — даже самому отвечать не дают.

Я молчу.

— Не идешь, что ли?

— Видишь, у меня сапоги мокрые, сушатся, не могу же я босиком идти, — говорю я ему, бывшему своему другу.

— Ничего не случится с тобой, — ехидничает он. — Ты от собак и босиком бегаешь!

— Собаки кусаются, — хохочет Хабсат.

— Ну, посмотрим, собачий герой, ты еще за мной побегаешь, — вконец разозлился Микаил.

— Ананды, Апанды, — не унимается Хабсат, — ну скажи нам, почему ты так их боишься?

— Кого? — спрашиваю я и краснею.

— Собак. Они ведь знают, кто их боится, на того и бросаются. А ты не обращай на них внимания.

Легко сказать «не обращай внимания». На нее-то они не бросятся, а меня уже кусали. И почему они меня даже видеть спокойно не могут? Так думаю я, и настроение у меня портится. Какое-то предчувствие у меня — не простит мне Микаил обиды. Придумает что-нибудь. И Микаил действительно придумал. Пошли мы вечером в кино — я, Хабсат и Джамбулат. Вдруг видим, Микаил держит на веревке уличную собаку и сам заранее ухмыляется. Решил, видно, натравить на меня. Убежать, что ли? Но тут Джамбулат говорит:

— Будь мужчиной, Апанды, неужели ты боишься? Иди, не обращай внимания на нее.

Слова друга внушают мне уверенность, но ноги все-таки дрожат, когда мы подходим к Микаилу.

— Иди, собачка, иди, вот твой друг идет, поцелуй его покрепче! — кричит он и подталкивает ко мне собаку. Она как зарычит, но я ни с места. Ноги прямо к земле приросли.

А собака погавкала, да и замолчала. Видит, значит, что на нее внимания никто не обращает. Потом поджала хвост и пошла прочь. Микаил остался стоять на месте. Хабсат ему даже язык показала.