На следующий день мы проводили Джамбулата и тетю Раисат. Они полетели на вертолете, а картины колхозная машина увезла позже. Провожать гостей мы пошли пешком. Так захотела тетя Раисат. «Хочу, говорит, подышать горным воздухом». Когда подошли к развилке дорог, она остановилась и показала нам на новую дощечку с указателем дороги. «Теперь уж никто не ошибется», — посмотрела она на меня лукаво и засмеялась. Мне стало очень стыдно.

— Ничего, Апанды, все бывает, на ошибках учимся! — сказала она и пошла вперед.

Все свое богатство — и ласты, и медную трубку, и даже резиновую лодку — Джамбулат оставил нам — мне и Хабсат. А я подарил ему барашка — отец привез его с гор. Он двоих привел, но одного мы отдали тете Зарплат. Пусть в городе зарежут на свежее мясо, а из шкуры Джамбулат сошьет себе папаху. Хорошая папаха получится.

Прошел год, и я тоже поехал в город учиться.

Исполнилась моя мечта. Теперь, друзья, я студент художественного училища имени знаменитого дагестанского художника Джамала. Вот приеду на каникулы в Гандых, нарисую и деда, и Хабсат, и Микаила.

Он учится в восьмом классе — и пишет мне письма о всех аульских новостях. А мама присылает посылки. Иногда я нахожу в них моченые груши из кувшинов тети Муминат, — самые вкусные груши на свете.

Да, больше я не хожу в отцовских сапогах. Мы с Джамбулатом утопили их в море в тот день, когда в городской мастерской мне сшили новые удобные ботинки.

МАГДИЛАВ

— Надо напоить коня, — сказал шофер, показывая на горячий пар, идущий из радиатора. Был жаркий июльский день, солнце стояло в самом зените, когда мы доехали до Кахибского моста.

— Не помешало бы и самим подкрепиться, — ответил я, доставая дорожную сумку.

Мы выбрали чудесное прохладное место в тени у речки. Вдруг я услышал знакомый хохот моего школьного друга Амирхана — дорожного мастера. Его заразительный смех, заставляющий улыбнуться даже самого сердитого Гаруна в ауле, я узнал сразу. Сидел он у подпорки моста, в тени, в кругу нескольких мужчин, и обедал. Я был в нерешительности: подойти к нему сейчас или подождать. Но Амирхан заметил меня и, продолжая смеяться, вскочил и направился ко мне. За ним встал и Надирбег — его я тоже узнал, как только он поднялся. Низенький, с большим горбатым носом, в комбинезоне.

— А что этот «карапузик» тут делает? — спросил я, после обычного приветствия Амирхана, кивая головой в сторону Надирбега. Мы в школе так и называли его — «карапузик» и даже однажды предложили растянуть его, как ахальчинцы бревно. Если бревно не доставало от одного конца стенки до другого при строительстве дома, ахальчинцы опускали его в воду на сутки, потом брались за оба конца и начинали тянуть в разные стороны. Но Надирбег на шутки не обижался.

— Он инженер–электрик, — ответил мне Амирхан. — Вот тянет электропровод в горные аулы, из Гергебиля высоковольтную линию, чтобы в самых отдаленных уголках гор, в каждой сакле горели лампочки Ильича… Большим человеком стал «карапузик»!..

— Кто большим стал, кто маленьким остался, потом разберемся, пошли пообедаем с нами, — потянул меня Надирбег, и, сложив руки трубкой у рта, закричал, обращаясь к высоким скалам, склонившимся над рекой: — Магдилав! Ва, Магдилав! Сходи вниз, шайтан!

Тут я заметил на выступе высокой скалы столбик, а на макушке его человека. Он, видимо, прикреплял стеклянные изоляторы, через которые будут тянуть провода.

— Какая высота! Как он не боится? — удивился я. — Сорвись оттуда, костей не соберешь.

— Магдилав не сорвется. У них род такой — не боится высоты, — ответил гордо Надирбег. — Говорят, его прадед, тоже Магдилав, был большой, как утес, а лазил по скалам, как горный тур. Даже орлы завидовали ему. Видал у красного моста скала — высокая, гладкая, так там он снял мед диких пчел! А когда войска Надиршаха ворвались в горы, он спустился с такой горы, чтобы разрушить мост — преградить врагу дорогу. Вот каким был Магдилав — восконосный.

— Восконосный? Что это значит?

— О, друг, это целая история. Кстати, тебе она пригодилась бы. Загляни в новый аул Гондох. Он теперь в степи, недалеко от Махачкалы. Старики расскажут тебе о Матдилаве…

Через два месяца я был в степном поселке, построенном недавно Гондохе, по случаю «Праздника черешни». Я вспомнил тот утес у Кахибского моста в скалах и рассказ Надирбега о восконосном Магдилаве, и начал расспрашивать стариков. После я побывал в горах, в старых сторожевых башнях, построенных горцами на высотах, чтобы в случае опасности зажечь огонь — сообщить о приближении врага. — Я как бы шел по следам Магдилава. И вот, дорогой читатель, что я услышал и узнал о нем,