Вперед вырвался отряд в три-четыре десятка всадников под белым флагом.

– Похоже, поросята хотят соблюсти все ритуалы, – заметил Гартиан.

– И это очень хорошо, это облегчит нам работу. Выдвигаемся, - приказал Шахрион.

Они сошлись посреди поля. Вражеского предводителя император узнал сразу же. Это был пожилой воин, чье объемное пузо грозило вывалиться из-под кольчуги, усиленной металлическим нагрудником, а щеки вряд ли могли пролезть в шлем. Цигд Саргилэн как нельзя больше походил на животное со своего герба. Справа, на подгибающемся от тяжести мерине, восседал высокий сын еще более могучей комплекции, слева же горбился тощий высокий старик - скорее всего, чародей, ведь, как и прочие благороднейшие, Цигд держал свою карманную Академию.

– Приветствую императора.
– Спокойным голосом проговорил Цигд. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, ни словом, ни жестом благороднейший не показал свою ненависть и злобу. А то, что они переполняли толстяка, император не сомневался ни на мгновение.

Шахрион вспомнил Китита и подумал, что старому кабану сильно не повезло с наследником. Можно даже сказать, что Империя оказала Саргилэнам большую услугу.

– И я приветствую благороднейшего Цигда. Как твое здоровье?

– Не жалуюсь.

– Все еще впереди, - жизнерадостно пообещал Шахрион.
– Я догадываюсь, о чем ты хочешь поговорить, но все ровно готов послушать.

– Я не знаю, каким образом ты сумел собрать такую армию и разбить генерала Бирта. Не представляю, как сумел добраться досюда, но дальше Империя не пройдет. Поверни свои легионы назад и я, так и быть, позволю тебе править теми землями, что уже попали под твое крыло. Взамен ты пообещаешь не чинить мне зла, а также вернешь всех заложников, включая моего сына.

– Нет, - без заминки ответил Шахрион, наблюдая, как меняется физиономия благороднейшего Цигда. Зрелище получилось занятное.

– Что нет?
– переспросил он.

– Все.
– Улыбнулся Шахрион.
– Я не принимаю твои требования и выдвигаю собственные.

– И какие же?
– все еще достаточно спокойным тоном спросил Саргилэн.

– Я требую твоей безоговорочной капитуляции. Ты признаешь меня своим господином и поклянешься служить до самой смерти. Тогда и только тогда всем, кроме сынов Ордена, будет сохранена жизнь. В противном случае уже к вечеру от твоей армии не останется ничего, кроме горы трупов.

Этого благороднейший уже не мог перенести.

– Ты сошел с ума!
– Взорвался он.
– У меня сорок тысяч человек и каждый второй - либо рыцарь, либо сержант! У меня сотня магов! Если начнется сражение, я растопчу тебя, император лесов и болот.

– Маги есть и у меня, благороднейший, а если твои солдаты такие же, как и у молодого поросенка, что минувшей осенью с визгами бегал по лесам, императором которых, как ты верно заметил, являюсь я, то можешь сразу вскрыть себе вены.

– Не смей называть моего сына поросенком, - процедил благороднейший.
– Ты, действительно не понимаешь, в каком положении оказался? Я уже предупредил Его Величество и Орден, и когда они придут на помощь, твои жалкие недобитые некроманты не помогут!

Шахрион грубо и нагло захохотал.

– Помощь? Какая помощь, старик? Ларнисия и Айлирения уже мои, Марейния и Южная Кинория станут таковыми через пару недель, север во власти раденийцев, а запад - мертвых.

– Так это твоих рук дело!

– А ты сомневался?

– Но как?

Шахрион загадочно улыбнулся.

– Сыны Ордена относились к своим обязанностям без должного почтения. Можешь спросить у высокого кабана, что сидит подле тебя. После победы в Последней войне с каждым годом их проверки становились все хуже и хуже, они перестали подходить к работе ответственно, забыли, что значит быть щитом Лиги. Посмотри - этот толстяк едва держится в седле, так трудно ему переносить запах некромантии, исходящий от моего эскорта.

Орденец побагровел от гнева, но промолчал - император говорил правду, и светлому магу сейчас было действительно нехорошо, присутствие рыцарей смерти с непривычки выворачивало его желудок. Благороднейший, бросив на него беглый взгляд, вновь переключил свое внимание на императора.

– Ты мог поднять мертвых, ты мог поставить их в свою армию, ты мог обманом захватить несколько крепостей и городов, - проговорил благороднейший Цигд, играя желваками, - но здесь твои победы закончатся.