– Ну и что? Зато мы потеряли нечто большее. Империя осталась без своего последнего великого мага.

– А найдись у нас стихийные маги, все было бы иначе?

– Не исключено, - неожиданно проговорил Шахрион.
– Представь, что было бы, сумей мы навязать врагу классический чародейский бой.

– Схватку стихий?
– император задумался.
– Занятно, эффективно только если обучать стихийной магии хорошо подготовленных некромантов, каждый из которых прошел не по одному ритуалу усиления, а это очень большой труд. Магам придется отказаться от нормальной жизни.

– Зато представь перспективы! Почему нельзя было подготовить хотя бы сотню таких чародеев, пока они были? Пока их не перебили, а труды сотен поколений не обратились в пепел?
– В голосе юноши появилась боль, и он опустил взгляд на стол.

– Некроманты бы не согласились.
– Ответил ему отец.
– Никогда. Они бы лучше умерли, чем осквернили дар Матери магией врагов.

– Они и умерли, - резко, почти зло, ответил Шахрион, но тут же он успокоился и взял себя в руки.
– Но если каким-то чудом в Империи отыщется, хотя бы один некромант, будь уверен, что все, кого он обучит, сперва получат диплом Академии!

Паштион усмехнулся и потрепал сына по голове.

– Обязательно запомню, могу даже издать соответствующий указ. Что еще тебя интересует?

– Внешняя политика Империи.

Черный Властелин задумчиво хмыкнул.

– А разве учителя, которых я тебе привел, недостаточно объясняют?

– Я не о том. Хочу поговорить с тобой о политике Империи перед войной и во время войны.

Император наклонился ближе, улыбка пропала с его лица, и он стал серьезен и собран.

– Внимательно тебя слушаю, сын.

Тот кивнул, вдохнул побольше воздуха в грудь, и заговорил.

– Будем честны: Последнюю войну закончила Лига, но развязал ее ты, отец. Империя дряхлела, требовалось чудо, чтобы остановить ее сползание в пропасть. Ты попытался и проиграл, потеряв практически все. Но вот что мне непонятно: отчего ты так плохо подготовился?

– Плохо?
– император закашлялся.
– Я сформировал десять дополнительных легионов, мои эмиссары проникли во все крупнейшие города Стоградья, а сочувствующие Матери подняли восстания во многих городах раденийцев. И вообще, какое отношение это имеет к политике?

– Самое прямое. Ты неплохо оформил военную составляющую, сделал кое-что на поле тайной войны, но не более того. Лига - это не единое целое, даже я знаю, какие противоречия раздирают ее изнутри. И раньше такое бывало. Почему ты не воспользовался ими? Почему не подождал, пока Радения не вцепится в горло Исиринатии? Почему нельзя было посеять смуту в Триверии? Почему не заключил брачный договор с каким-нибудь из соседних государств? Ты холост, а если нужно, мог бы женить меня.
– Он усмехнулся.
– Конечно, я бы тебя возненавидел, но ради победы можно было бы и потерпеть.

Под таким напором император Паштион даже немного замялся. Сын, мальчик четырнадцати лет, задавал вопросы, на которые был способен не всякий взрослый и образованный мужчина.

– Я даже не знаю, что тебе сказать, - развел он руками.
– В тот момент эти вещи казались несущественными. Когда я видел полмиллиона солдат в строю, как-то не задумался об их лояльности, о том, что одним количеством действовать нельзя. Мне тогда казалось, что такой громадной силы хватит на все. Ведь наша армия по числу равнялась исиринатийской и раденийском вместе взятым!

Шахрион согласно кивнул, а императора понесло, он впервые за много лет сумел выговориться хотя бы кому-то, снять с души тяжелый камень, тянущий в глубины отчаяния и понести его вместе с другим человеком!

– Пойми, я так все хорошо подготовил. Половина городов Саргилии и Стоградья пали практически без сопротивления! Весь юг мелкой гребенкой прочесывали орочьи всадники и марейнийцы, надежно занимая прегиштов с дварфами, да так хорошо, что венценосцу пришлось отправиться с отборной дружиной тем на помощь. Казалось, что все идет по плану!

– Да, и легионы повернули на север, туда, где собиралась объединенная армия Лиги.

– Тогда мне казалось, что это правильная идея, что мы разобьем лавные силы врагов в генеральном сражении и вынудим их сесть за стол переговоров. И клянусь Матерью, я был близок к этому!

Мальчик прикусил губу, задумавшись, а потом проговорил:

– А ты не думал, что играешь по нотам, расписанным эльфами? Зачем тебе нужно было форсировать наступление на север? Захватил бы оставшиеся крепости, подтянул резервы, лучше изучил обстановку.