– Уже!
– Генерал хотел продолжить, но его заглушил громовой раскат и треск дерева - сразу две башни прекратили надвигаться на стены. Одна - попав под точный залп метателей камней, вторая - вспыхнув, будто свеча, после удара молнии.

А пехота исиринатийцев уже лезла наверх. Люди падали, но следующие продолжали карабкаться с упорством обреченных. Они гибли, не успев встретиться лицом к лицу с защитниками Цитадели. Вынесенные вперед башни - новое веяние, появившееся в годы правления Шахрионова деда, - позволяли засевшим в них стрелкам бить по атакующим с флангов, метя в бока и спины. Но все новые и новые латники становились на неустойчивые, липкие от грязи и крови ступени.

Шахрион посмотрел на восточные стены - там дела обстояли схожим образом. Несколько тысяч пехотинцев упорно стремились закрепиться наверху. Быть может, это и не обманный маневр.

Император задумчиво теребил жезл в руках. Не стоит ли послать подкрепление туда? Хотя бы пять-шесть сотен ополченцев? Нет, от них будет немного толку.

– Генерал. Сотню легионеров на третий и четвертый участки восточной стены, пускай сцементируют ряды ополчения, - распорядился Шахрион.

С северо-запада донесся победный рев, подхваченный по всей стене - последняя башня полыхала, начиненная десятками зажигательных копий из баллист. Даже дождь и сырое дерево не спасли ее от горящей смолы и пакли.

Шахрион довольно кивнул.

– Иритион, перенаправь камнеметы на южную стену, и отведи западной стены две тысячи человек - в резерв.

Его внимание привлек один из камнеметов, команда которого оперативно разбегалась во все стороны. И было от чего, метательная машина прямо за ними разваливалась на глазах - поперечная рейка сломалась посередине, один за другим лопались толстые тросы, и корзина с землей, весившая как десяток рыцарских коней, рухнула на мостовую, продавливая древние камни и растирая в кашу бедолаг, не успевших убраться на безопасное расстояние.

– Зараза, - пробормотал генерал и выругался, после чего произнес с горечью в голосе.
– Столько золота отдали за нее.

– Да, это печально, - согласился Шахрион.
– Но век тяжелых камнеметов недолог. После боя нам в любом случае придется чинить и укреплять каждый из них.

– Не сходить ли нам, чтобы проверить самочувствие метателей?

– Ты действительно волнуешься о своих подданных, или это очередной способ поднять их мораль?

– А разве одно мешает другому?
– осведомился Шахрион.

– Не мешает, просто уже не первый год хочу, но не могу понять тебя. Что движет Черным Властелином: забота о своем народе, или же жажда мести?

Император невесело усмехнулся.

– Я и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос.
– Его взгляд стал жестче, а в голосе появилась злость.
– Но в одном можешь быть уверен - если для победы и возрождения Империи мне придется половину из них отправить на убой, я сделаю это, не задумываясь.

Бой на южной стене, меж тем, разгорался. Врагам удалось закрепиться на двух участках стены и сейчас они умело оттесняли ополченцев к башням, расширяя прорыв.

Пять сотен легионеров спешило туда, чтобы сбросить захватчиков, и еще четыреста человек направлялись из личного резерва Иритиона - генерал счел ситуацию опасной.

Шахрион приложил трубу к глазу. И не он один - Бирт Тавриэн направил к ним подкрепление - два крупных отряда латников, которые вполне могли добиться успеха.

– Нужно отделить прорвавшихся врагов от подкреплений, - приказал император.

– Владыка, ты хочешь применить это?

– Да.

– Как пожелаешь, - склонил голову Иритион.

Очередной приказ был отдан, над замком разнесся условный сигнал, и обслуга осадных машин спешно стала вытаскивать булыжники из сеток, меняя их на бочки. В это же время другие воины с дикой скоростью работала лопатами, выбрасывая из корзин камнеметов лишнюю землю. После этого они же развернули машины на подвижных платформах. Наблюдатели со стен яростно махали флажками, указывая, в каком направлении следует метать снаряды.

Инженеры не зря все предвоенные месяцы занимались по десять часов в день на уменьшенных копиях камнеметов, приводящихся в действие не противовесом, а самой обслугой, единовременно дергающей за канаты. Метатели швырнули свои снаряды с ювелирной точностью и те врезались в строй латников, разбившись и макнув людей черной маслянистой жидкостю.

Мгновение ничего не происходило, а затем поверхность, на которую упали капли, вспыхнули белым пламенем. Огонь разнесся во все стороны с неимоверной скоростью, стоило ему попасть на человека, как тот становился похожим на факел. Ни вода, ни земля не могли остановить кошмарное порождение лиосской военной мысли. Даже бурая грязь и та полыхала, словно хворост, брошенный в печь. Пламя моментально перебралось на деревянные постройки, стремительно пожирая щиты на колесах и даже палисад.

Над обреченными людьми разверзлись небеса - чародеи, оставшиеся у исиринатийцев в резерве, вылили на них потоки воды, пытаясь сбить пламя, но то, казалось, подпитывалось живительной влагой, становясь от нее лишь сильнее.