Но позавтракать сегодня им было не суждено. К валу стремительно приближались два гонца из соседних лагерей. Галоп, которым они гнали своих скакунов, наводил на нехорошие мысли.

– Что-то случилось, - заметил очевидное Мирол.
– Пойдем, проверим.

Гонцы одновременно достигли моста и одновременно спешились.

– Благороднейший, беда!
– синхронно выпалили они.

– Что случилось?

– Яд!
– выкрикнул первый посланник.

– Нас отравил!
– в тон ему проворил второй.

Из центра лагеря неожиданно послышались крики, полные боли.

– Ждите здесь, - приказал принц.
– Мирол, идем.

А в лагере, меж костров, на которых грелась каша, творилось что-то невообразимое - десятки солдат валились на землю, роняя миски с едой, и с душераздирающими воплями хватались за животы.

– Прекратить жрать!
– заорал Мирол.
– Всех больных в лазарет, мага к ним живо!

Они с принцем переглянулись.

– Надо передать гонцам, что все отравленные немедленно должны быть отправлены в главный лагерь, - произнес Ритон.
– Никому ничего не есть и не пить до тех пор, пока не сумеем определить источник яда.

Учитель кивнул и бросился исполнять приказы, оставив Ириулэна стоять и смотреть на крах не начавшегося наступления. Пораженных было много, очень и очень много - яд определенно оказался в пище и он действовал не мгновенно, а спустя некоторое время. Глядя на то, как отравленных одного за другим уносят в просторный лекарский шатер, чтобы сложить там, словно улов рыбака, принц мысленно задумался о том, сколько человек ему удастся увести обратно и о том, что Орден предоставил слишком мало высоких сынов.

Хотя, какое мало - сколько их осталось на всю Лигу? И двух сотен не набежит, зато счет низким сынам уже пошел на тысячи. А что поделаешь - магия жизни крайне плохо приспособлена к борьбе с многочисленными Академиями, да и против закованных в латы рыцарей она не слишком хороша. И это, не говоря про чудовищную, прямо-таки запредельную сложность ее изучения, а также ярко выраженную политику Настоятелей, превративших дар Отца в привилегию для избранных. Все это, конечно, было прекрасно и позволяло в высшей степени увеличить собственную власть, вот только сильно ли полезны маги стихий, когда враг использует яды? Единственное, что они могут, так это силой поделиться.

Ритон распорядился укрепить оборону, еще раз строжайше запретил своим людям есть и пить что-либо до выяснения, и направился к высокому сыну.

Жрец в паре с двумя низкими сынами успел обработать уже почти полсотни солдат, но уже выглядел уставшим - в белках его глаз появились красные прожилки, а с лица и шеи капал пот.

– Благословенный, что ты можешь мне сказать про яд?

– Ваше высочество, все очень плохо. Много компонентов, каждый из которых опасен сам по себе.

– Как он работает?

– Через желудок расходится по телу, бьет сразу по всему. У отравленного есть полдня в лучшем случае. А в худшем - час-полтора.

– Что-нибудь еще?
– нахмурился Ритон.

– Я один не справлюсь, - развел руками чародей.
– Даже забирая силу двух чародеев.

– Я слышал, что высокие сыны способны бороться с любыми ядами и врачевать сотни людей одного за другим, так в чем же дело?

– Это не обычный яд, ваше высочество. Он...странный.

Принц с недоверием воззрился на собеседника.

– В чем же выражается эта его...странность, позволь уточнить?

– Имперцы составили его из четырех или пяти разных компонентов, которые не мешают друг другу, а, наоборот, накладываются. Отрава не хочет уходить из крови просто так и врачевание даже одного человека отнимает уйму сил.

– Сколько?
– спросил принц.

– Что?
– не понял его жрец.

– Сколько человек спасти не получится?

– Каждого третьего. Быть может, немного больше.

– Тогда приказываю в первую очередь лечить рыцарей, - не требующим возражения тоном отчеканил принц.
– Затем оруженосцев и сержантов, после них следует оказывать помощь лучникам и прочим пехотинцам. Обозной челядью займешься, если успеешь.

Маг склонился в поклоне.

– Могу ли я идти, ваше высочество?

– Последний вопрос: каким образом яд попал в лагерь?

– Мне это неизвестно.

– Тогда разберись. Понять, чем имперцы нас травят сейчас важнее всего.