Император посмотрел в небеса, где продолжали сражаться стихии - огромный лев, сплетенный из жгутов спрессованных водных струй, сражался не на жизнь, а на смерть с огненным орлом. Маги обеих сторон объединили свои силы и теперь их сильнейшие заклинания столкнулись друг с другом в смертельной схватке, истощая до предела волшебников. Скорее всего, как и в предыдущие дни, победителя не будет, и вымотанные до беспамятства маги к вечеру расползутся на отдых. Правда, потери все равно присутствовали. Только вчера два человека погибли от перенапряжения, и было бы интересно узнать, как обстоят дела у Бирта. Шахрион надеялся, что плохо - всех высоких сынов генералу пришлось оставить в лагере, чтобы те смогли врачевать обрушившуюся на армию лавину раненых и отравленных, а это по его расчетам должно было свести вражеское преимущество в числе чароплетов к нулю.

Над его головой пронесся огромный камень, приземлившийся прямехонько на чудом сохранившуюся крышу закопченного каменного строения неподалеку от стены. Дом с грохотом рухнул, хороня под обломками лучников - камнеметные команды решили помочь ополченцам.

Вновь запела труба. Да, два часа передышки прошли, пора с новой силой насесть на ненавистных имперцев.

Император с удивлением обнаружил, что на этот раз в первых рядах идут воины, защищенные не только бригантинами или вареной кожей, но и кольчугами и даже металлическими нагрудниками.

– Кажется, простолюдины у генерала начинают заканчиваться, раз в бой пошли рыцари, - заметил Шахрион.
– И это хорошо.
– Скоро он, как видимо, пустит в ход Бронзовую гвардию.

Исиринатийцы со страшным ревом бежали, вперед, не обращая внимания на шквальный ливень из арбалетных болтов, прошибающих насквозь доспехи, пригвождающие рыцарские щиты к рукам и ломающие кости. Мертвые и раненые падали, чтобы быть растоптанным наседающими товарищами, лучники, словно обезумев, пускали стрелу за стрелой, и одна за другой осадные лестницы прислонялись к стене.

Толпа напирала со всех сторон, не было участка, где бы защитники могли чувствовать себя в безопасности.

– Генерал, тебе не кажется это ироничным?
– спросил Шахрион.

– Прошу меня простить, владыка, я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответил ему Иритион.

– Самый талантливый генерал Исиринатии закидывает наши стены трупами, штурмуя в лоб.

– У него просто нет выбора, - генерал повернулся к вестовому, замершему в отдалении.
– Быстро две сотни легионеров к третьей башне.

Император согласно кивнул и продолжил следить за развернувшимся внизу побоищем. Благородные всадники карабкалась, а им навстречу летели камни и стрелы, лилось раскаленное масло и сыпался жженый песок. Один за другим рыцари падали и срывались, иногда защитникам удавалось даже отбросить лестницы, снабженные железными крючьями, но никто не помышлял о бегстве. Генерал не давал своим врагам ни минуты отдыха, посылая отряд за отрядом на смерть во имя победы.

И все же имперцы продолжали держаться, истекая кровью падая от усталости, они упрямо убивали и умирали, но не отступали. Раненых и убитых врагов сбрасывали вниз, чтобы не путались под ногами, своих же уносили снующие тут и там женщины с носилками. В этот тяжелый час они проявляли мужество не меньшее, чем самые сильные воины.

Так медленно тянулись часы и когда на небе стало смеркаться, генерал пустил в ход свой последний козырь - Бронзовая гвардия вперемешку с наемниками в цветах Саргилэнов неудержимой силой понеслась на штурм.

– А вот и последний резерв, - улыбнулся Шахрион.
– Генерал, попытайтесь удержать стены, но если не получится - уходите, нам еще есть куда отступать. Мне же нужно отлучиться по делам.

Иритион кивнул.

Шахрион направился прямиком в личные покои и достал из внутреннего кармана мантии тириомаль, который с некоторых пор стал почти непрерывно носить с собой.

– Будем надеяться, что его величество не слишком занят, - произнес император, активируя древнее устройство.

Гашиэн долго не отвечал, но, наконец, его лицо выплыло из глубин шара. Венценосец выглядел уставшим, но довольным.

– Привет, император, - довольным голосом поздоровался он.
– Еще живой?

– Как видите, ваше величество. А как у вас дела?

– Просто замечательно. Я уже занял Пиринилию и часть Ириулэнии, а также одержал две крупных победы. К зиме планирую освоиться на севере Исиринатии, а весной переберусь в Стоградье.

– А я рассчитывал встретиться с вами во втором месяце осени, - равнодушным тоном проговорил император.
– Боюсь, что мне будет тяжело продержаться до зимы - сегодня генерал Бирт пустил в дело свою гвардию.

– Ну, извини уж, - в голосе короля послышалась насмешка.
– Восток подождет, а у меня сейчас есть и более важные дела. Надеюсь, что ваша Мать Тишины позаботится о тебе.

Это было вполне ожидаемо. Гашиэн был самим собой - эгоистичным самовлюбленным мерзавцем. Слишком предсказуемым, между прочим. Зато свою роль он сыграл безупречно и за это Шахрион был венценосцу искренне благодарен.