– Как тут можно определить, сколько? Говорю же, не гуляю я, не загораю зря. Завтра займусь стеной, а потом... Посмотрим. Ты, главное, этих глазастых утихомирь. Скажи им, что я их поросенка съем. То есть не я, а водяной.

И Петя глухо засмеялся. Наверное, в комнате горела свеча, потому что от его смеха свет заколебался. Этот отблеск так зловеще забегал по мрачным каменным сводам, что ребятам стало по-настоящему страшно. Веня зажал Пятачку пятачок, потому что испугался: а вдруг тот поймет слова, в которых прозвучала угроза в его адрес? Пятачок ведь вполне понимал слово «поросенок»...

– Ты иди домой, – сказал Петя. – И я тоже в палатку пойду отдыхать. Пришлось поставить ее подальше в лесу. Ох, и надоели же эти сыщики сопливые! Точно я у них поросенка под воду утащу, если опять сюда сунутся.

И снова загремело ведро. Даже мороз пошел у Вени по коже от этого звука!

Ребята, не сговариваясь, шмыгнули обратно. До возвращения Валентины Ивановны надо было успеть перебраться на берег.

На берегу Пятачок, присев за куст, тяжело задышал. Но ведь он не устал. Значит, просто разволновался. Неужели понял подслушанный разговор?

Веня, Варя и Федька были взволнованы не меньше. Конечно, угрозы этого Пети стоили таких волнений. Но не это было главное. Ребята сидели над Пятачком, во все руки наперебой поглаживая его по бокам. И молча, каждый сам по себе, обдумывали полученную информацию.

Ведь информация, как известно, требует размышлений.

– Пошли за этой дрессировщицей, – шепнул Федька, когда Валентина Ивановна прошлепала по водяной дорожке и скрылась на тропинке, удаляясь в сторону деревни. – Пора и нам по домам. Утро вечера мудренее.

Не Федька, а сборник пословиц на все случаи жизни!

Утро получилось не мудреное, а раннее.

Федька разбудил ребят на рассвете. Разбудил... удочкой! Он просунул ее в открытое окно и пощекотал сначала Пятачка, потом Веню. Пятачок улыбнулся во сне, а Веня испуганно вскочил:

– Ты чего так рано?

– Рыбу пойдем ловить, – как ни в чем не бывало сообщил Федька.

– Какую рыбу? А Русалочий омут?

Веня ничего не понимал спросонья.

– Вот туда и пойдем. Я сяду на самом виду рыбу ловить. Пусть водяной попробует при мне воду вычерпывать! А вы пока на мельнице все обшарите.

– Ну ты молодец! – воскликнул Веня. – Я бы никогда до такого плана не додумался.

Варю и Пятачка пришлось вытаскивать через окно почти спящих. Бабушку Валентину Ивановну будить не хотелось. Пусть спит спокойно и видит во сне огромный урожай со своих грядок.

– Только бы никто из соседей не заметил, – приговаривал Федька. – А то подумают, что я свиней ворую.

– Ты почему это во множественном числе говоришь? – возмутилась Варя и наконец проснулась.

Федька растерялся и приложил палец к губам. Мол, давайте все вместе помолчим.

Варя и Пятачок удочке обрадовались. Пятачок – как новому предмету, который надо обследовать, а Варя – как новому занятию. Больше всего поросенка привлек поплавок, который Федька сделал из огромного гусиного пера. Варя тоже обратила на него внимание.

– Федька, ты как Пушкин, – сказала она. – У него точно такое было перо. Только не для удочки, а для стихов.

Федька был доволен, что хоть чем-то похож на Пушкина.

– А черви? – вдруг вспомнил он. – Червей не успел накопать! Лопату надо.

Они шли уже по лугу.

– Что, возвращаться? – поморщился Веня. – Точно Валентина Ивановна проснется.

– Которая? – спросила Варя. – Бабушка или Русалка?

– Обе. Пока мы тут червей будем копать, все проснутся. Даже Петя-водяной.

– А может, пусть Пятачок накопает? – предложила Варя. – Я не хочу, они противные.

Веня тоже поморщился. Он представил, что надо будет брать червяка пальцами... Бр-р! А сказать Федьке, что ему это неприятно, было неловко. Что ж он подумает, что Веня боится?

Веня нащупал в кармане кусок булки, которую вчера не успел скормить Пятачку.

– А может, на хлеб половим? – предложил он Федьке. – Я читал, что в таких реках, как Листвянка, рыба булки любит.

– Ага, с повидлом, – хмыкнул Федька. – Как я. Ну ладно, рыба нам сегодня и не нужна. Пошли быстрее.

Сколько в природе интересного! Идя по лугу, от росы ребята вымокли больше, чем если бы переходили вброд речку. Веня размахивал руками и сбивал с высокой травы сверкающие на солнце брызги. Наверное, Пятачок впервые в жизни видел такой травяной дождь. Он подставлял под него мордочку и пробовал его на вкус.