А вторая компания состояла не из людей. Это были Пятачок, Мишка и Дашка. Поросенок, теленок и коза тоже не разговаривали, но общались каким-то известным только им способом – взглядами, шевелением ушей и хвостов, сопением и вздохами. В общем, выражали свое отношение друг к другу и к окружающей природе.

Веня, Варя и Федька молчали потому, что уже все, что могли, высказали. И теперь пришла пора делать выводы, а это было самое трудное. Надо сказать, что ребята напоминали при этом не только охотников на картине, но и соседнюю компанию. Словно поросенок, теленок и коза в человеческом облике сидели на травке и никак не могли придумать, что же им делать дальше.

– Корыто, – почему-то произнес Веня.

– Что? – отозвалась Варя.

– Как в сказке о рыбаке и рыбке, – пояснил Веня. – Мы оказались у разбитого корыта.

Федька с удивлением посмотрел на них. Может, он не знал эту сказку? Но сказал он при этом правильные слова:

– При чем здесь корыто? Тем более разбитое. Руки не надо опускать.

И взмахнул руками, словно показывая, как их не надо опускать. Или по привычке – привык же так голубями командовать.

– У корыта? – прищурилась Варя. – А знаешь, Веня, что я сделала бы на месте старика в конце сказки? Пошла бы опять к рыбке.

– Зачем? – невесело усмехнулся Веня. – Опять по-новому все просить?

– Не просить, а спросить, – серьезно ответила Варя.

– И что бы ты спросила? В сказке и так все ясно. Пушкин все что надо написал.

– В сказке, может, и ясно... – многозначительно проговорила Варя и замолчала.

– Ну и?.. – посмотрел на нее Веня. – Договаривай, раз начала.

– А нам есть что спросить.

– У кого? У рыбки?

– У Русалки.

– Чего? У какой еще русалки? – вытаращил глаза Федька.

А вот Веня сразу понял, что Варя имеет в виду.

– Точно! – воскликнул он. – Как я сам об этом забыл? Это ты, Федька, виноват. Попался в западню и отвлек нас. Нам же твой дед как раз про эту Русалку рассказал, а тут твой Воробей мне на плечо с письмом садится. Какая уж тут русалка – мы тебя спасать побежали.

– Значит, теперь нам есть что делать, – улыбнулась Варя. – К Русалке идти. Только ты, Федька, не бойся, она не страшная. Это просто тетенька, которая на русалку похожа. Загорать на пляже любит.

Федька сразу вспомнил:

– А!.. Знаю ее. Дачница, дом на краю деревни сняла. А что с ней разговаривать?

– Можешь и не разговаривать, – сказал Веня. – Ее слушать тоже интересно. Опишет твоего водяного, как живого.

Федька вздохнул:

– Только вот что с этими делать? Их же все время на новое место перевязывать надо. А то съедят траву рядом с колышком и начнут тут орать на весь луг.

Он кивнул на поросенка с друзьями.

– Не съедят, – сказал Веня. – Мы им сейчас столько нарвем!

И он принялся рвать траву и складывать в кучу. Варя и Федька присоединились к нему. Вскоре куча стала такая, что ее можно было отвозить в Московский зоопарк.

– И Пятачка можно оставить, – сказала Варя.

– Нет уж, – ответил Веня. – Это он при нас только вид делает, что культурно беседует. Знаешь, где они все окажутся, как только мы уйдем?

Варя знала. Ссориться с бабушкой ей не хотелось.

– Тем более, – сказал Веня, – Пятачок понадобится в разговоре с Русалкой.

– В каком смысле понадобится? – не поняла Варя.

– А она от него добрее становится.

До края деревни было рукой подать. Но дойти туда оказалось не так просто, потому что Пятачок все время норовил вернуться к Мишке и Дашке. Наверное, пообещал им вкусный ужин на огороде, и ему было неудобно, что он подводит друзей.

Русалочий дом был заперт.

– Загорает, как всегда, – сказал Веня.

– Не просто загорает, – добавила Варя. – А людей пугает.

– Разве она такая страшная? – удивился Федька.

– Да она не видом своим пугает, – засмеялась Варя. – А рассказами про Русалочий омут. Чтобы туда никто не ходил, не мешал какие-то дела творить. А сейчас мы ей скажем, что все знаем!

– И чего вы добьетесь? – пожал плечами Федька. – Думаете, она извиняться начнет? Да она скажет: вы что, детки, на солнышке перегрелись? Ни при чем я. У вас же никаких доказательств нет.

Варя с Веней растерянно переглянулись и застыли на месте. Пятачок даже ткнулся им в ноги, будто проверяя, живы они или нет.

– А ведь ты, Федька, прав... – разочарованно пробормотал Веня. – Что-то не припомню я ни одного случая ни из жизни, ни из книг, чтобы люди добровольно признавались в своих пакостях.