Шрифт:
– Шестнадцать. А матери у меня давно нет, отец в прошлом году убит...
– Кто убил твоего отца? Наши не могли...
– В Эски Шехире мне сказали, что ваши, тюрки!
– Юноша говорил смело, но с искренностью спокойной.
– А для чего ты ездишь в Эски Шехир?
– строго спросил Осман.
– Мы платим дань эскишехирскому наместнику, - юноша говорил всё так же спокойно и искренне. — И мой отец, и дед. И я должен платить...
– Можешь теперь не платить. Ты под моей рукой теперь. Хочешь быть моим ортаком - содружником?
– Я хочу знать, кто убил моего отца.
– Где его убили? Где ваши земли?
– Харман Кая - наше владение, Приминиос - по-нашему. Ты не знаешь, господин? Это не так далеко от Биледжика.
– Нет, не знаю.
– Тебя, господин, похоже, мало занимают окрестности...
– Юный пленник улыбнулся мягко.
– Я тебе руки развязал, а ты уже дерзишь!
– Осман тоже усмехался.
– Я хорошего рода, и если я в плену, это не означает, что я должен быть унижен. Меня взяли в честном поединке.
– Эти жёсткие слова юноша произносил всё тем же спокойным голосом, мягко и дружелюбно.
– Да ты прав!
– Осман махнул рукой.
– Садись вот сюда, против меня...
Юноша спокойно сел. На запястьях его оставались следы верёвки, но он не растирал руки и будто и не чувствовал боли.
– Что мне эти окрестности были прежде!
– говорил Осман.
– Я Биледжик знал с детства, это да... Но теперь буду знать окрестности, это мои окрестности будут. Где убили твоего отца?
– На дороге в Конью. Несколько человек, из тех, что были с ним, спаслось, привезли его порубленное тело...
– Что забыл твой отец в Конье? Зачем ездил туда?
– Он ездил в обитель Мевляви, к Султану Веледу.
– Стало быть, он, твой отец, хорошо говорил по-нашему?
– Он учёный был, читал по-персидски, по-арабски. Он в молодости учился у Димитриса Кидониса Старшего, а тот был по своим познаниям почти такой же, как Григорис Палама [251] , великий теологос!..
– Ну, это ваши премудрости! Я - простой воин, не понимаю этого! А зачем твоему отцу было водиться с Султаном Веледом?
251
...Григорис Палама...– Григорий Палама (1296-1359) - выдающийся православный теолог, основатель исихазма - мистического учения, близкого суфизму; и суфизм и исихазм трактуют возможность постижения Бога, Божественной сущности, посредством состояния экстаза.
– Он говорил, что ездит в Конью к Султану Веледу для увеличения своих познаний, - отвечал юноша с какою-то беззащитностью в голосе.
– Вы, франки, чудные..
– Я не франк. По отцу я - грек, а по матери - болгарин.
– Болгарин...
– Осман почувствовал, что улыбается радостно... Болгарин... Такой же, как Мальхун... деревянный резной сундук в юрте матери...
– Болгары - почти такие же тюрки, как мы!.. Выходит, мы с тобой - родичи...
– Я слыхал от отца один персидский стих, отец мне пересказал. Это стих со словами вашего бога: «У меня есть войско, которое я поставил на Востоке; я назвал их тюрками. Я вложил в них мой гнев и ярость мою, и всюду, где какой-нибудь человек или народ преступает мои права, я напускаю на него тюрков, и это - моя месть» [252] .
252
Это строки из «Жизнеописаний» тюркского поэта, суфия из ордена Мевляви, Афляки. Перевод В.А. Гордлевского.
– Хорошие слова! Мы, тюрки, ты и я, - мы орудие Бога! Самое важное - что мы с тобой - тюрки.
– Но я хочу найти убийц моего отца.
– Он тогда один ехал в Конью? Один со своими людьми?
– Нет, не один он был! И людей с ним было немного, его людей. Он ехал вместе с владетелем Ине Гёла, но ведь и тот пострадал. Люди из Ине Гёла и привезли тело моего отца.
– Этот владетель Ине Гёла тоже был убит?
– Нет, - произнёс с запинкой юноша.
– Я слыхал, что он монгол. Мы с ним разберёмся, я сам допрошу его!..
– Убит мой отец. Но я хочу мстить его убийцам только в честном поединке.
– Так и будет! Вызовешь его на поединок. Я обещаю тебе. Ортаком будешь моим? Второй раз прошу тебя!
– В голосе Османовом прозвучала угроза.
– Я согласен, - спокойно отвечал юный пленник.
– Ты меня успокоил, Бог весть, отчего. На душе прояснело. Слушай! А ты петь умеешь? Так хочется песню послушать!.. Душа хочет!..
– Я умею петь, но только греческие песни. Отец хорошо пел, научил меня.
– Болгарские не умеешь?
– Нет. Я был совсем маленьким, когда умерла мать, некому было научить меня петь болгарские песни. Но я слыхал их и язык болгарский понимаю...
– Он тюркский?
– Он - смесь тюркского и славянского наречия.
– Пой свою греческую песню. Потом растолкуешь мне слова. У тебя должен быть хороший голос...
Юноша оперся ладонями о колени, немного подался вперёд, вытянув шею, как любопытный маленький мальчик, и запел... Голос у него и вправду был хороший, звонкий, сильный и выразительный...