–  Кого из твоих братьев ты можешь отдать мне для казни здесь, на большой площади?

–  Никого, мой господин, - отвечал Осман твёрдо.

–  Ты всё твердил о монголах. Да, я не хочу видеть их здесь, в опасной близости. Но если я не прикажу казнить на площади кого-либо из твоих самых близких сподвижников, люди города просто-напросто убьют меня...

–  Сначала надо захватить кого-либо из моих сподвижников...

–  Ты их сам отправишь в Эски Шехир. Пусть они с небольшим отрядом сопровождают пленных, которых ты отпустишь, и добычу награбленную, которую ты мне отошлёшь. А дальше - дело моё...

Осман молчал, придавленный ощущением побеждённости. Его победили. Не совсем, но победили!..

–  Моих братьев я не могу...

–  И ты пойми меня! Я вовсе не коварен. Я просто опасаюсь за свою жизнь и за жизнь моего сына. Допустим, я просто оставлю тебе Ин Хисар, без каких бы то ни было условий. И что сделается далее? Взбунтуется народ, монголы Газан Хана явятся усмирять бунт. А твои становища сметут с лица земли. Разве не так?

–  Твоя взяла, господин, - голос Османа прозвучал совсем тихо.
– Но братьев... я не могу!.. Что будет с отцом?!..

–  Не можешь - братьев, а кого можешь? И думай быстрее, у нас не так много времени...

Осман опустил голову, затем проговорил:

–  Двух сыновей моего дяди Тундара хватит тебе для расправы?

–  Хорошо надумал! Посылай их. И не советую тебе рассказывать кому бы то ни было о своём решении! И своим родным братьям не говори ничего, не держи с ними совета...

Тяжело было это ощущение побеждённости. Ещё совсем недавно Осман был победителем. Победа казалась такой лёгкой... А теперь падали на его душу камни унижения... Но делать было нечего!.. Ин Хисар - его первая крепость - стоила того, чтобы всю дальнейшую жизнь держать язык за зубами, никому и ни слова не говорить о сговоре с наместником в Эски Шихире... Вот и цена победы - унизительная тайна, предательство... Что ж! А он хотел победить, оставаясь по-прежнему с душою чистой, как в детстве, когда мальчиком бегал по скалам над большой дорогой? Да нет, он и не задумывался о цене победы. А вот сколько стоит его первая, малая ещё победа! Сколько же будет стоить воздвижение великой державы? Впрочем, пусть об этом думают потомки... И тотчас мелькнула мысль о Мальхун... И он зубы сжал болезненно, чтобы прогнать, прогнать эту мысль...

Осман пообещал исполнить всё, как уговорились. Вышел на двор спокойно, будто ничего и не случилось. Подумал вдруг, что всё к лучшему. Сыновья Тундара верны, конечно, Осману, однако истинной надёжности в них нет. Всё к лучшему, всё к лучшему... Конур Алп ждал с конями. Присев на камень, большой валун, разговаривал беззлобно с каким-то дворцовым слугой; по одежде видно было, что это слуга...

–  Хей!
– окликнул Осман не так громко.

Вскочил Конур Алп. Сели на коней. Остальные спутники ждали у ворот, где совсем ещё недавно, чуть ли не только что, остановили их, отчаянных. Теперь они болтали со своими недавними противниками, стражами ворот Эски Шехира. Осман немногими словами приказал следовать за ним...

Теперь ехали без спешки.

–  О чём это вы болтали?
– спросил Осман.

Конур Алп и прочие принялись наперебой и взахлёб пересказывать слова собеседников-эскишехирцев...

–  Хорошо мы их потрепали!
– радовался Конур Алп...

Остальные говорили такие же слова...

И быть может, прежде, совсем ещё недавно, Осман был бы со своими воинами согласен, но теперь слова их представлялись ему неимоверно глупыми, звучали словно трескотня детской трещотки деревянной...

–  Поедем быстрее, - сказал Осман. Времени у него было по-прежнему не так уж много.

Спутники Османа - и первый - Конур Алп - так увлеклись своим восторгом победителей, что даже и позабыли спросить Османа, удалось ли ему примириться с Инёню и Эски Шехиром... Об этом спросили Гюндюз, Сару Яты и сыновья Тундара. Осман пересказал им свою беседу с наместником, умолчав лишь о сговоре, который отдавал сыновей Тундара в руки наместника для казни...

–  Нашу долю добычи отдадим без спора, - сказал Осман.
– Наша первая крепость стоит того!..
– А сам подумал меж тем: «Наша крепость и другого стоит!».

Братья ничего не сказали. Но Осман понял, что они не возразят ему. Он приказал сыновьям Тундара собираться...

–  Там, среди пленных, один неверник, - сказал Гюндюз.

Осман, уже измученный, но понимавший, что эта мука - навсегда, на всю его жизнь, понял, на ком сорвёт злобу:

–  Неверника - не отпускайте! Я сам буду говорить с ним!..

Но говорить с пленным не стал покамест. Отправил в Эски Шехир сыновей Тундара и сказал Сару Яты и Гюндюзу:

–  Тревожусь я за них! Не засну нынче ночью.

И вдруг сказал Гюндюз просто:

–  Они всё же нам троим - не родные. Я не могу им верить. Да и за нашу крепость надо заплатить...

Мгновенно налилось кровью смуглое лицо Османа. Тотчас он вскинул кулак и ударил Гюндюза... удар пришёлся в скулу... Гюндюз вскрикнул и прижал ладони к щекам... Глаза широко распахнулись, чуть не выскочили из орбит...