Шрифт:
253
Из песни о Дигенисе Акрите, сложенной в Трапезун- де в X в. Перевод Г. Дестуниса.
Осман внимательно слушал, чуть раскачиваясь, из стороны в сторону, кивая головой, теребя правую косу...
– Аман, хайыр олсун!
– Пусть благо снизойдёт на тебя!
– Хорошо поешь!..
Юноша пересказал, о чём песня.
– Харон - это старинный бог смерти. Акритами назывались военачальники, охранявшие пределы империи греков-византийцев. Из них самым великим был Василис Дигенис...
– Я знал человека по имени Василис...
– А Дигенис означает двурождённый. Так называли его, потому что мать его была гречанка, а отец - араб...
– Двурождённым, ты говоришь? И ты ведь двурождённый. Ты мне по душе! Но зачем ваши песни так жестоки? Я в детстве слышал песни франков, и песни франков жестоки. Отчего?
– Не знаю, не задумывался.
– Спой мне любовные песни... Нет, погоди! Как твоё имя?
– Михал.
– Я буду называть тебя Куш Михал - Птица Михал [254] , потому что поешь ты хорошо, сладко. Но ты храбрец! Когда-нибудь назовут тебя Михал Гази - воин Михал... А теперь пой!..
– Осман приподнял руки и повёл ладонями перед лицом своим...
254
...Птица Михал... — На страницах многих османских хроник Михал Гази имеет прозвание Кёсе Михал (Безбородый Михал).
Михал запел песню:
Есть трава любви на свете. Но не все её находят: Не везде она родится И не всюду вырастает. А родится эта травка На земле на Левадийской И в груди красавиц пылких... [255]Михал спел ещё несколько песен...
– Утешил меня, утешил...
– говорил Осман.
– Ложись, не так много ночи осталось для сна. Летит время, летит... А в детстве какое медленное было... Ты ложись... И я буду спать...
255
Греческая народная песня. Перевод В. Нейштадта.
Осман растянулся на ковре, подложив под голову подушку. Рядом прикорнул Михал; он спал на боку, крепко, как ребёнок, и откинув по-детски широко руку с раскрытой ладонью...
Утром Осман созвал акынджилер и вывел к ним Михала.
– Это храбрец!
– крикнул Осман.
– Разве мы такие, как в Эски Шехире или в Инёню? Разве мы казним храбрецов?!
И все откликнулись единым хоровым:
– Не-ет!..
– Я решил отпустить этого храбреца! Он теперь — мой ортак, наш товарищ! Кто против моего решения?
Все одобрили решение Османа, принимали его водачество...
Осман возвратил Михалу воинское снаряжение и оружие. Конь Михала был убит. Осман велел дать ему коня...
– Где твои люди?
– Со мной были три человека, они убиты в битве...
– Надо бы дать тебе провожатых.
– Не надо. Я хорошо знаю дороги здешние.
– Ты храбрый парень! Жди меня у себя в Харман Кая! И помни об Ине Гёле!..
С этими словами Осман проводил Михала.
Затем оставил Гюндюза и часть людей в крепости, а сам вернулся в становище.
В становище пришлось вытерпеть отчаяние Тундара и его жён, матерей его погибших сыновей. Но Осману теперь казалось, будто всё это никакого отношения к нему не имеет. Он не чувствовал себя жестоким; у него просто не осталось времени на сочувствие, на отчаяние, на притворство... Одна из жён Тундара пыталась поднять людей против Османа и его братьев. Но никто в этот раз не поддержал её. Все были удовлетворены добычей. А Сару Яты ещё и подзуживал втихаря:
– Будем слушать бабу! Баба нами править будет!..
Осману хотелось увидеть Мальхун, обнять её... Но она, как и полагалось молодой жене, не показывалась, ждала супруга в свадебной юрте. Не вышла и мать. По обычаю, сын, вернувшийся с победой, сам должен был идти к ней. Только воспитательница-кормилица обнимала Османа, счастлива была видеть его живым. Но обеспокоило Османа отсутствие Эртугрула. Где отец?
Меж тем, все радовались тому, что теперь у рода Эртугрула есть крепость. Иные даже и не разбирали, что это такое - крепость! А просто решили, что теперь будут богатеть, жить хорошо...