–  Пёс!
– крикнул Осман.
– Грязный злой пёс! Уйди от меня. Видеть не хочу...
– Осман затопал сапогами...

Сару Яты потянул за рукав Гюндюза, положил ему руку на правое плечо, а когда они остались вдвоём, Сары Яту сказал Гюндюзу:

–  Ты его не изводи! Осман честен. Он никого не предаст никогда. Он и нас не будет предавать...

Гюндюз поморщился от боли в скуле:

–  Ещё бы ударил посильнее, своротил бы мне скулу! А у меня и без того рана болит. И я тебе скажу, счастье наше, твоё и моё, что наш честный Осман послал в Эски Шехир наших двоюродных братьев! Ничего хорошего я не жду для них!.. Пропадут!.. И как разбунтуется тогда наш честный Осман! Только бы не искалечил нас с тобой!..

Осман метался по крепости, бранил людей, кричал на них:

–  Что вы тут, как звери, среди крови и мёртвых тел валяетесь?! Теперь Ин Хисар - наша крепость! Поняли? Наша, как становище! Мы здесь не разбойники, это теперь наш дом! Тела грузите на повозки, там кладбище я видел. Похороните всех!..

–  И наших?
– спросил робкий голос.

–  И наших. И быстрее, быстрее! Чтобы утром было чисто в нашей крепости.

–  А... разве мы их не повезём в становище?..

На робость, на эти робкие возражения Осман отвечал раздражённым криком. Он знал, что теперь никто не поспорит с ним, как с равным! Но он уже заплатил за это недёшево...

–  Нет, не повезём! Они провоняют, покамест мы их довезём! Привыкайте! У нас ещё много битв впереди. Далеко от наших становищ. Все земли вокруг усеются нашими кладбищами!..

И все покорно отправились убирать мертвецов.

Осман думал, не начать ли допрашивать пленника-неверника. Но нет, чутье подсказывало: нет, не сейчас, не сейчас!.. Он всё представлял себе, как придёт весть о казни сыновей Тундара. И что? Разве Осман умеет притворяться? Но никому он не пожалуется на это. Ни с кем и никогда не будет он откровенным до конца! Время откровенности кончилось... Эх! Почему отец не предупредил и об этом, когда всё толковал о смене времён?.. Почему?.. Потому что и сам не знал. Отец ведь не шейх, не имам, не колдун-многобожник... И нечего Осману гордиться своей честностью! И нечего жалеть себя. Не такая жизнь, чтобы гордиться и предаваться жалости. Не такая, не такая жизнь, чтобы гордиться и жалеть!.. А если он будет себя убеждать в своём неумении притворяться, тогда и пропадёт!.. Нет, он будет притворяться!.. Хватит терзать, мучить своё сердце, душу свою бесплодными мыслями! Теперь он в ответе за жизнь становища, за жизни всех людей рода Эртугрула из племени кайы...

Скрипели колеса повозок, увозили мертвецов...

Наутро Осман сидел в комнате хорошего дома, прикрыв плотно дверь. Глаза его не видели городского убранства, как будто и не было кругом никакого городского убранства. Постучался Конур Алп, который теперь всё старался быть поближе к Осману.

–  Прочь!..
– грозно крикнул Осман.

Но Конур Алп почему-то не испугался, как не пугаются обычно гнева своих господ верные слуги, преданные безоглядно.

–  Поешь, господин!
– крикнул ответно Конур Алп из-за двери.

–  Пошёл прочь!..

Конур Алп потоптался за дверью. Но всё же понял, что сейчас не надо поступать вопреки желанию Османа...

Снова Осман сидел в одиночестве. Больше всего на свете ему хотелось сейчас, чтобы кругом упала тишина, чтобы все звуки исчезли... Но голоса и скрип колёс не хотели никуда исчезать, всё звучали и звучали... Захотелось броситься лицом вниз на ковёр и тихонько, тихонько выть... Но нельзя, нельзя... Осман пошёл к братьям и сказал, что очень тревожится об участи сыновей Тундара:

–  Может быть, мне самому поехать снова?

Сару Яты и Гюндюз, скула которого опухла после удара Османова кулака, горячо отговаривали Османа от поездки в Эски Шехир:

–  Ты мне вторую скулу своротишь, но я тебе скажу: не езди!
– повторял Гюндюз.
– Если что и случилось, ты не поможешь!..

Осман замахнулся, но не ударил, разжал кулак и бросил ладони на колени...

К вечеру закончилось мучительное ожидание. Примчался один из воинов, которые уехали в Эски Шехир с сыновьями Тундара. Далее всё пошло как раз так, как возможно было бы предположить!

Вернувшийся воин раскричался, прерывисто пересказывал подробности казни. Гюндюз и Сару Яты молчали. Осман скрипел зубами, чуя, как десны уже кровоточат... Такого уговора ведь не было с наместником, чтобы казнены были вместе с сыновьями Тундара и простые акынджилер, сопровождавшие их... Но ведь и ясно было, что казнят всех!.. Осман должен был понимать...

Созвали, собрали людей. Осман кричал, что сейчас же отряды помчатся в Эски Шехир - мстить. В глубине души, в самой её тёмной глуби он опасался, что кричит слишком убедительно... И замолчал, опустив руки, а только что размахивал руками что есть мочи...

И тут бросился на помощь Гюндюз:

–  Крепость наша!
– кричал он.
– Да, пришлось за это дорого заплатить. Но мы закрыли монголам дорогу в наши становища. А воевать с Эски Шехиром и Инёню нам покамест ни к чему. Будем удерживать Ин Хисар, мы завоевали эту крепость. И лишние жертвы нам теперь ни к чему! А Османа мы не отпустим, мы должны беречь его. Не отпустим?..

–  Не отпустим!.. Не отпустим!
– заорали.

–  Не отпустим!..

Гюндюз на этом не закончил свою речь.