После пылких объятий пришла пора душещипательных разговоров. Прекрасная Жозефина нашла нужным оправдаться в глазах благородного шевалье за свое легкомысленное поведение. Гаспар, полагавший, что лежит в постели с самой обычной шлюхой, оказывается поторопился с выводами. Жозефина была благородной дамой, обвенчанной с человеком редких душевных качеств и почти ангельской доброты, но, к сожалению, этот ангел оказался падшим. Благородный Антуан имел порочные склонности, привитые ему еще в детстве, и годился скорее на роль жены, чем мужа. Конечно, все бывает в благородных семействах, и Жозефина смирилась бы с порочными наклонностями мужа, если бы этот человек обладал твердым характером. Но, увы, Антуан был совершенно беспомощен в тех ситуациях, где следовало проявить силу. И прежде чем Жозефина сообразила, каким сокровищем наградили ее Бог и заботливые опекуны, безвольный шевалье лишился родового замка и оказался на улице практически без единого су в кошельке. С огромным трудом Жозефине удалось собрать деньги для паломничества в Иерусалим. Здесь она пыталась вымолить заступничество у Бога, но Христос не внял ее молитвам и не вернул благородного Антуана на ложе законной супруги. Разуверившись в небесном покровительстве, Жозефина решила обратиться за помощью к земным владыкам. И, надо сказать, она обрела друга в лице патриарха Даимберта, снизошедшего к ее мольбам. С его помощью она получила во владение дом в Джебайле, но злой рок продолжал преследовать несчастную пару, и они вновь потеряли все по воле судьбы и неудачно сложившихся обстоятельств. Покровитель Жозефины адмирал пизанского флота Симон дель Донго рассорился с шевалье де Пейном, а крайним в этой кровавой истории объявили несчастного Антуана.

– И где теперь твой Симон? – спросил заинтересованный Гаспар.

– Убит в джебайльской цитадели арабами аль-Барзани, – вздохнула Жозефина. – Это была жуткая бойня. Мы уцелели чудом. И вот теперь я здесь, в твоих объятиях, благородный Гаспар.

– И что хочет получить прекрасная дама в обмен на свою любовь?

– Замок в Ливане, Теленьи, и тысячу марок серебром.

Гаспар засмеялся. Благородная Жозефина явно ошиблась на его счет. У Теленьи имелись кое-какие деньги, полученные, к слову, от византийцев, но их не хватило бы на содержание такой роскошной любовницы.

– Я не требую замок и деньги с тебя, Гаспар, – обиделась Жозефина. – Наоборот, если ты будешь следовать моим советам, то обретешь на Востоке не только счастье, но и целое состояние.

– Я вижу, ты здесь здорово разбогатела, – насмешливо заметил Теленьи.

– Мы были в шаге от победы, – скрипнула зубами Жозефина. – Джебайл уже лежал у моих ног, когда в порт ворвался фатимидский флот. Нелепое стечение обстоятельств, которое нельзя было предусмотреть. Опоздай Барзани хотя бы на сутки, я бы сейчас купалась в роскоши.

– Джебайл богатый город?

– Конечно, он не такой богатый, как Антиохия или Триполи, но ведь и я не лезу в графини, меня бы вполне устроил титул баронессы.

– Замки и титулы так просто не дают, – холодно бросил Гаспар. – К тому же твой муж слишком слаб, чтобы удержать захваченное.

– А Томас де Марль, – напомнила Жозефина, – уж он-то не даст в обиду своего сердечного друга.

– Вы что же, собираетесь жить втроем? – удивился Теленьи.

– Я назначу Томаса де Марля сенешалем своего замка, и этого будет достаточно, чтобы злопыхатели прикусили языки.

Гаспару ничего другого не оставалось, как пожать плечами. Он не собирался мешать Жозефине в осуществлении грандиозной мечты, но и помогать ей – благодарю покорно. Теленьи и своих забот хватает. Следует, конечно, предупредить Бертрана о заговоре, готовящемся против него, но вступать в союз с авантюристами, значит ронять свой престиж и в собственных глазах, и в глазах графа Тулузского.

– Если Бертран Тулузский не добьется покровительства короля Иерусалимского и патриарха Даимберта, ему останется только одно – вернуться в Европу.

– Мы можем укрыться в Тортосе, у шевалье де Сент-Омера, – нахмурился Гаспар.

– Тортоса станет кладбищем для вас, дорогой мой провансалец. Танкред и Гильом Серданский, объединив свои силы, без труда вышибут вас оттуда. Я ведь прошу тебя не о милости, Гаспар. Я предлагаю сделку, выгодную тебе, мне, благородному Бертрану и всем его шевалье.

– Граф Тулузский сумеет договориться с Болдуином Иерусалимским и без твоего посредничества.

– Не уверена, – усмехнулась Жозефина. – Но не в этом суть. Пока жив граф Серданский, власть благородного Бертрана в Ливане будет зыбкой. Я предлагаю тебе голову Гильома в обмен на замок Ареймех.

– Я подумаю, – сказал Гаспар, привлекая женщину к себе. – А пока продолжим наше телесное общение, благородная Жозефина, мне оно нравится гораздо больше, чем словесное.

Огюст де Авен был старше Теленьи на десять лет и гораздо опытнее в делах, требовавших точного расчета и безошибочных решений. Тем не менее, он внимательно выслушал Гаспара, после чего впал в глубокую задумчивость. Благородный Бертран считал барона своим главным советчиком, и Огюст уже не раз оправдывал его доверие. В отличие от Теленьи, Авен не отличался высоким ростом и крепким телосложением. Внешности он был самой заурядной, зато обладал острым умом и железной хваткой.

– По-моему, этот Санлис просто проходимец, – высказал свое мнение Гаспар.

– Влиятельный проходимец, – сделал существенное добавление Огюст. – Говорят, что Ричард Ле Гуин, правая рука Танкреда, верит этому человеку как самому себе.

– Тогда почему благородный Ги вздумал нам помогать?

– Я не исключаю, что таким способом Танкред хочет от нас избавиться, не проливая крови. Нурман уже предлагал благородному Бертрану, захватить Киликию, но тот ответил решительным отказом, сославшись на свой договор с Алексеем Комниным. После этого разговора Танкред значительно охладел к графу.