– Быть по сему, – твердо произнес граф и сжал руку сидящей рядом Жозефине. – А что слышно о Мавлуде?

– Ничего. Во всяком случае, Евфрат он еще не пересек.

Благородный Бертран хворал почти месяц, чем вызвал в Триполи немалый переполох. Многие с надеждой посматривали на благородного Понса, но наследник не проявлял активности, передоверив управление графством Огюсту де Авену. Пока барон справлялся с возникающими проблемами, но слухи о новом походе атабека Мосула будоражили город и разжигали надежду в сердцах тех мусульман, которые не хотели смириться со своим нынешним незавидным положением. Благородный Огюст не скрыл от графа, что опасается восстания, губительного в создавшейся ситуации. К сожалению, благородный Понс слишком молод, чтобы справиться с кучей неприятностей, свалившихся на его голову.

– Каких еще неприятностей? – спросил Бертран, с трудом отрываясь от подушки.

– Об этом еще не знают в городе, но Мавлуд Мосульский идет к Дамаску, – понизил голос почти до шепота Огюст. – Король Болдуин выдвинулся к Тивериадскому озеру и ждет помощи от нас. В одиночку лотарингцам не одолеть мусульман.

– И что ты предлагаешь?

– Благородный Понс слишком молод, чтобы возглавить ополчение. А потому мне придется отправиться в поход, дабы помочь твоему сыну. На кого прикажешь оставить город, благородный Бертран? Нужен решительный человек, способный подавить мятеж в самом зародыше.

– Теленьи? – вопросительно глянул на Огюста Бертран.

– Слишком легкомысленный.

– Шевалье де Сент-Омер?

– Старый и нерешительный.

– Гуго де Пейн?

– Ненадежен. Он был верным сподвижником Гильома Серданского, и никто не знает, какие мысли сейчас бродят у него в голове.

– Кого предлагаешь ты? – рассердился граф.

– Жозефину.

– Что?!

– Но для этого ты должен на ней жениться, благородный Бертран. Ты знаешь, как я отношусь к этой даме, но в чем я не могу ей отказать, так это в твердости характера. Графиня Тулузская сумеет удержать город от бунта.

– Ты же видишь, в каком я состоянии, – развел руками граф.

– Если ты не сумеешь дойти до храма, то падре Арнольд готов обвенчать вас в дворцовой часовне. А известие о твоей свадьбе, распространившееся по городу, сразу же заставит многих прикусить языки. Мне очень неловко просить тебя об этом, Бертран, учитывая твое болезненное состояние, но у нас нет другого выхода. Мы не можем оставить короля Болдуина без поддержки. И в то же время слишком велик риск потерять город, доставшийся нам дорогой ценой.

– Хорошо, Огюст, я сделаю все, что в моих силах.

Приняв столь непростое для себя решение, благородный Бертран неожиданно почувствовал прилив сил. Утром он поднялся с ложа и даже прошелся по комнате, удивив всех и в первую очередь самого себя. Падре Арнольд назвал выздоровление графа божьим промыслом. И с ним согласилась не только Жозефина, но и скептически настроенный барон де Авен. К вечеру Бертран уже прогуливался по двору, поражая свиту своим бодрым видом. Благородный Понс, пришедший навестить отца, не скрыл своей радости по поводу его выздоровления, но выразил сомнение в своевременности предстоящей брачной церемонии.

– Я же не сужу тебя, Понс, за то, что ты женишься на вдове, – сказал с усмешкой Бертран. – Позволь уж мне самому определить свою судьбу. Тем более Жозефина мать моего ребенка, которого я собираюсь усыновить. Но ты в любом случае останешься моим наследником, и я хочу, чтобы об этом знали все.

Граф Тулузский окинул взглядом благородных шевалье, собравшихся поздравить его с выздоровлением, но не услышал с их стороны возражений. А барон Огюст де Авен кивнул, подтверждая тем самым незыблемость провансальских традиций и обычаев.

– Обряд бракосочетания состоится завтра утром, – во всеуслышанье заявил Бертран и, обернувшись к сыну, добавил. – Тебе, Понс, я разрешаю не участвовать в нем.

– Как прикажешь, граф, – склонился в поклоне почтительный сын. – Позволь мне пожелать тебе здоровья и счастья.

Для шевалье де Теленьи стало сюрпризом, что в заговоре против законного наследника участвует барон де Авен. До сих пор благородный Огюст никак не выдавал своей заинтересованности в исходе кровавого дела, но накануне свадьбы он сбросил маску и явил своим сподвижникам свой истинный лик честолюбца. Гаспар нисколько не сомневался, что божье чудо, о котором твердил падре Арнольд, обернется для Бертрана катастрофой. И вспышка активности, вызванная новой порцией зелья, очень скоро сойдет на нет, и тогда граф станет легкой добычей людей, которым вверил свое здоровье и жизнь.

– Андроник прислал своих людей? – вперил острый взгляд в насупленного Гаспара барон де Авен.

– Пятнадцать человек прячутся в подвале моего дома, – отозвался Теленьи. – Они готовы выступить по первому же сигналу. Но нужны еще несколько сотен негодяев, которые изобразили бы возбужденную толпу, рвущуюся к дому наследника. Лучше если это будут мусульмане.

– Что скажешь, почтенный Саббах? – обратился Авен к седобородому смуглому человеку, скромно сидящему в конце стола.

– Все уже готово, благородный Огюст, – отозвался тот. – Как только Жозефина станет графиней, я поведу борцов за веру на подвиг во славу Аллаха.