Отец кивает и кладет себе добавку мяса:

— Конечно, обсуждайте ваши секреты, не буду вам мешать.

Остаток вечера прошел довольно приятно, но Мину не могла дождаться окончания ужина. Ванесса явно что-то знает, и Мину хочет выяснить, что именно.

В комнате Мину обстановка и стены были более теплого цвета, чем в остальном доме, и Линнее здесь нравилось. Она удобно уселась на мягкой кровати, Ида и Анна-Карин устроились рядом с ней. Ванесса осталась стоять возле письменного стола. Такая красивая в приглушенном свете лампы. Линнея очень гордилась ею сегодня на процессе. И удивлялась, как Александр мог не заметить, что на самом деле это Ванесса.

— Все это жутко неприятно, — начала Ванесса. — На днях Мона гадала этому Свенссону и сказала, что он умрет. И вот теперь, когда папа Мину начал рассказывать про его смерть, я вспомнила еще кое-что. Осенью Никке расследовал гибель женщины-психолога, которая умерла от удара током. Они тогда не могли понять, в чем дело.

Линнея замерла. Психолог. Умерла.

— Завуч Свенссон, учительница Мину, психолог, — продолжала Ванесса. — Три человека умерли от удара электричеством. Ладно, пусть у кого-то не в порядке провода, но, ребята, не забывайте, мы в Энгельсфорсе. Это не может быть случайностью.

Мину энергично закивала.

— Матильда сказала, что у того, кто имеет благословение демонов, на совести есть еще преступления и мы скоро это обнаружим, — сказала она. — За этими смертями, очевидно, стоит один человек. И раз они вызваны ударом тока…

Мину смотрит на Иду.

— На амулете Дианы был знак металла, — продолжала она. — Электричество — часть магии металла.

— Спасибо, я знаю, — сказала Ида.

— Тогда не исключено, что тот, кто управлял Дианой и убил по меньшей мере трех человек за последний год, ведьма со знаком металла. Но почему именно эти трое?

Линнея плохо понимает, что говорит Мину.

Психолог.

Она помнит, каким раздавленным был Якоб всю прошлую осень. Помнит тот день, когда она случайно прочитала его мысли:

умерла… она действительно умерла…

— Мой психолог в подростковой консультации всю осень был не в себе, — сказала она. — Умерла его коллега.

Линнее кажется, она знает, что является общим знаменателем у этих трех смертей, но надо все проверить.

— Если это она, то ее звали как-то на Р. По-моему, Регина.

Мину идет к компьютеру и открывает нужную страницу.

— Здесь можно найти любой некролог, который был опубликован в нашей стране, — говорит она.

— Ты на эту страничку любишь заходить от нечего делать? — ехидничает Ида.

— Регина довольно редкое имя. Ванесса, ты помнишь, когда Никке про этот случай говорил?

— В тот вечер, когда мы раскапывали могилу.

— Значит, август. Вот, я ее нашла. Время совпадает. Некролог опубликован в «Энгельсфорсбладет». Ей только-только исполнилось тридцать. Линнея, это она?

Линнея сглатывает слюну. Это совершенно невероятно и одновременно абсолютно логично.

— Это она, — говорит Линнея. — И я знаю, что объединяет всех этих людей. Элиас.

Она смотрит на Иду:

— Вы начали травить его в начальных классах.

Ида моргает, но ничего не говорит.

— Хелена и Кристер, конечно, не могли поверить, что дети их друзей травят их сына. Но они понимали, что у него есть проблемы. Тогда они попытались обвинить учительницу. Лейлу. И даже хотели ее уволить. Но в старших классах проблемы только усугубились. Уволить всех учителей они не могли и тогда прицепились к Свенссону. Я слышала об этом от Элиаса.

— А психолог? — спросила Ванесса.

— Элиас к ней ходил. Она ему нравилась. Помогала ему… Но Хелену жутко раздражало, что он к ней ходит. Она ненавидит психологов за то, что они «копаются в проблемах». Думаю, она еще боялась, что Регина настроит Элиаса против нее — такой правильной, такой замечательной мамаши.

Глаза Линнеи щиплет от слез, и она замолкает. Она не хочет расплакаться на виду у всех.

— Значит, демоны благословили Хелену. Мы все время это подозревали. И были правы, — говорит Ида.

— Она мстит людям, которые, по ее мнению, причинили зло Элиасу. Как ты думаешь, — говорит Ванесса, обращаясь к Линнее, — Робину и Эрику она велела тебя убить? Управляла ими так же, как управляла Дианой?

— Ты видела у Эрика какой-нибудь кулон? — спросила Мину у Иды.

— Нет, он бы никогда ничего подобного не надел. Он считает, что подвески носят только голубые.

Ида смотрит на Линнею, и обе думают об одном и том же. Как Эрик обзывал Элиаса голубым и срывал с него цепочку и браслеты. Однажды даже вырвал серьгу из уха.