Ющенко оказался нацистом более крупного масштаба, чем Кравчук, а что касается его морали, достаточно привести один факт из его сумбурной биографии: он не только с легкостью предал свою первую супругу и двоих детей, но и лишил ее жизни в молодые годы. В знак благодарности, чисто славянской, чисто украинской благодарности.

Тупоголовая тыква не выдержала шапки Мономаха, она, эта шапка расплющила более, чем скромные мозги Ющенко, помешавшегося на Голодоморе, на реабилитации бандеровцев, на установлении памятников фашистам. Даже отец, сотрудничавший с фашистами, всплыл, и сын стал им гордиться. Даже такой послушный и терпеливый народ возненавидел своего вчерашнего кумира, на которого он не так давно молился, а теперь стал ждать с нетерпением очередных выборов президента.

Дядя сэм просто расплакался от обиды. Потерять так много денег, кажется, больше двух миллиардов, и получить кукиш, это что-то из ряда вон выходящее.

Во время очередной кампании выборов президента замелькали две фигуры — Юлия Тимошенко и Виктор Янукович.

Юля все передком, на нее в то время еще был спрос как на бабу, да и сама она отличалась щедростью, обслуживая всех клерков Евросоюза, особенно руководство, а вот Януковича не понять, не раскусить.

Исходя из строгих правил американских клерков, Юля, как давалкина, не котировалась, на нее там спроса не было. Пусть европейцы пользуются клубничкой, решили американцы.

Решили в общем отдать этот вопрос на откуп народу. Кого украинцы изберут, пущай тот и царствует под нашим наблюдением и руководством. На этот раз победил Янукович, человек могучего телосложения, добрый, коммуникабельный, хороший экономист, да еще и премьером сделал Азарова лучшего экономиста страны, которому всякие украинские лилипуты, типа Кролика и в подметки не годятся.

Но коль американцы позволили украинцам избрать именно Януковича, то он и должен был выполнять их волю и двигать свой хромающий, пыхтящий корабль в сторону Запада и даже Китая, но только не в сторону России. У американцев, надо это иметь в виду, патологическая ненависть к России. И тут в этом вопросе американская стратегия стала совпадать с бандеровской идеологией. Виктор Федорович не сулил никаких надежд, но и не подавал признаков тревоги, приводя своих западных покровителей в замешательство. И вдруг они заметили в нем положительную черту: он везде, всегда и во всем чувствует себя виноватым, складывает ручищи ладонями друг к другу и произносит басом: виноват. Как всякий славянин, излишне доверчив. Можно с ним работать. В том случае, если он откажется подписать бумагу об ассоциации с Евросоюзом, надо разработать план действий. Этот план должен сработать. На него не жалко пять миллиардов долларов.

Янукович подвел Евросоюз, и Соединенные штаты, и себя лично. Проявил самостоятельность. Да как он посмел не подписать соглашение с Евросоюзом, не посоветовавшись с дядюшкой сэмом- Какая наглость. Эй, Наливай-Разливайченко, падло, что ж ты спишь- Ну-ка отрабатывай зарплату! сколько денежек, американских долларов ты прокутил и все впустую. Ты будешь повешен на фонарный столб на демократических началах. И Наливай-Разливайченко ноги в руки, и — бегом. В Польшу, в Прибалтику, в Галичину, в окрестности Киева, пока не закипел котел, где варилась бандеровская элита, наполняясь ненавистью к русским, училась ближнему бою без применения огнестрельного оружия, где познала, что такое коктейль Молотова и с чем его едят; как оградиться колючей проволокой, как разбивать головы беркутовцам, стоящим впритык друг другу, как их не лечить раненых, как их не кормить раненых, и как их не подбирать, раненых, лежащих и замерзающих на морозе.

Пусть президент чувствует себя виноватым — каждый день все больше и больше, а когда надо будет, мы устроим ему ловушку.

Все это президент Украины видел собственными глазами, но не понимал что к чему. Чувство вины перед всеми, боязнь, что заблокируют счета в американских и европейских банках, мучившая его пресловутая капля крови, что дороже любой революции, растерявшиеся соратники по партии, демарш Богословской, вовсе покинувший партию, — все это вместе взятое помешало ему принять единственно правильное решение и сказать: дорогие швабы, дорогие и любимые янки! Возвращайтесь по домам и отдыхайте, а я разберусь как-нибудь сам в своем бедном государстве. Был же пример с Лукашенко в Белоруссии. Руководитель небольшой страны оказался смелым, волевым, несговорчивым. Он собрал весь дипкорпус, всех швабов и америкосов (невиданное дело) и приказал им покинуть его страну в течение двадцати четырех часов. И швабам, и америкосам, всем, кто давал советы и даже грозил санкциями Лукашенко, ничего не осталось делать, как паковать чемоданы и возвращаться домой. А Лкашенко вздохнув свободно, в течение часа разогнал своих смутьянов, рвущихся к власти. Елена Лукаш, последняя подруга президента напоминала ему об этом, но вместо того, чтобы прислушаться, он сидел по семь, по восемь часов в своем, пока еще своем роскошном кабинете, и слушал бредни криворотой красавицы Кэтрин Эштон. Когда Эштон уставала, ее сменяла статная, широкоплечая и толстозадая лесбиянка Виктории Нуланд, она твердила о том, что надо уступать, уступать и еще раз уступать, как это делает любой руководитель демократического государства. Президент делал еще одно преступление перед своим народом и перед собой тоже — он кивал головой в знак согласия, подтверждал, что на него можно давить до тех пор, пока совсем не задавишь. Он не думал, а может, в этом виновата умственная скудость, что нельзя, что преступно посылать безоружных ребят, чтоб их жгли коктейлями Молотова, разбивали им головы булыжниками весом с килограмм.

Вот только что ушли от него руководители трех оппозиционных партий — Кролик, Кличка, Тягнивяму. Они улыбались, заверяли, что их подопечные находятся на майдане, преследуя мирные цели, что они сейчас, прямо сию минуту, отправляются на Майдан, поговорят с ребятами, чтоб те не кидали мирные булыжники в мирные головы беркутовцев, а когда оказывались за дверью приемной, дико ржали и крутили пальцем у виска. Они не шли, а бежали на Майдан. Там уже произносил речь Пердуске. Трупчинов тоже лез, но Пердуске шпынял его плечом в плечо, отойди, мол, Коломойша.

Непобедимый боксер европейского масштаба Кличко вытягивал руку вперед, уступите, мол, и произносил речь, его теснил Кролик страдавший словесным поносом, кролика выталкивал Тянивяму. Он обещал повстанцам шествие по Красной площади в Москве с мешками через плечо набитыми отрезанными головами москалей. Его, чаще всего, его Тянивяму встречали бандеровцы криками ура, а когда выступал Кличко или Кролик, плевались, а то и выкрикивали: геть!

Если в это время Виктория Нуланд лезла в мешок, который тащили два смуглых молодца, и извлекала пирожки, суя в рот бандеровцу — голодному и дрожащему от холода, получался праздник.

У президента тоже были свои люди, служба безопасности, разведки, которые ему докладывали, как ведут себя главари партий, какое бесчисленное количество иностранцев на Майдане, как расхаживает по Майдану бывший грузинский президент Сукаашвили, но Виктор Федорович только рукой махал: пусть прогуливаются.

Известная тройка- Кролик, Тянивяму, Кличко — почувствовали слабость президента и потребовали смещения Премьер-министра Азарова. И президент согласился. Это была очередная стратегическая ошибка. Теперь страна начала катиться вниз по наклонной, а оппозиция торжествовала, ведь еще кривоногий, страдающий эпилепсией Ленин говорил: чем хуже, тем лучше. Пригодилась пословица: не в бровь, а в глаз. Мало того, Кролик мог занять этот пост, но Юля, отбывая наказание в курортных условиях, помахала пальчиком: нельзя, не соглашайся.