– Вот ведь повезло паразиту, – огорчился не на шутку Соломон. – Наверняка ведь девственница ему попалось.

– Мне солидная нужна, – пробурчал Фермер.

– Солидные тут в самом конце, – догадался Шнобель. – Так что не теряй надежды, Ривьера.

Пока что счастье валило стриженным, правда, Вучко тоже не был обойден вниманием, этот умудрился отхватить двух самых очаровательных, пожалуй, девушек, чем едва не вызвал взрыв недовольства у излишне нервничающих мужчин.

– Вторая для Барсука, – разом погасил ропот Буров. – Не волнуйтесь, всем хватит.

Марианна выбрала Феликса, Лань – Свена Лумквиста, чем привела Соломона в бешенство. Его амазонки пока обходили стороной, несмотря на яркий мундир и сияющие золотом нашивки.

– Ты успокойся, парень, – посоветовал ему Фермер. – А то у тебя так рожу перекосило, что лошади от тебя будут шарахаться, а не только барышни.

Соломон внял совету опытного человека и не прогадал. На его любезную улыбку немедленно откликнулась шатенка с такими потрясающими формами, что даже Рябой закрякал от восхищения. Это кряканье привлекло внимание очередной амазонки, в два счета захомутавшей растерявшегося животновода. Джанни Ривьера с философским спокойствием ждал своего часа, целиком полагаясь на судьбу и мудрость той, которая оценит достоинства солидного человека. И, наконец, терпение его было вознаграждено. При виде своей новой знакомой Фермер даже всхрапнул застоявшимся жеребцом, но сумел сдержать рвущиеся из груди эмоции и с достоинством повел партнершу к столу. Со сторожами все уладилось само собой. Видимо, амазонки отлично понимали, что без стражи хозяев не обойтись, а потому охотно сели в предложенные пироги.

– Ну что же, – сказал Агроном, вставая из-за стола с глиняной посудиной в руке, – предлагаю выпить за знакомство и за будущие теплые отношения.

– За знакомство, – дружно грянули сто нетерпеливых мужчин и одним махом осушили чарки.

Конфликт с амазонками возник внезапно и, можно сказать, на пустом месте. Вдруг всплыла одна деталь, не обозначенная в контракте – кому кормить рожденных младенцев. До года их, естественно, вскармливали материнским молоком и желтками яиц эпиорнисов, перетертыми в питательный порошок. Агроном без споров выделил женщинам три полновесных мешка по полцентнера каждый. Но он никак не ожидал, что претензии амазонок с каждым годом будут увеличиваться. По мнению Божевича, которое он не постеснялся высказать Марианне и Лани, явившимся для деловых переговоров, полтонны зерна для шестидесяти трех годовалых младенцев, это слишком много.

– Так не о зерне речь, а о муке, – повела плечом Марианна и своим уточнением ввергла Агронома в шок.

– Помилуйте, девушки, это же грабеж среди бела дня, – всплеснул руками Милош. – Ваши дети нас просто разорят.

– Мальчики не наши, а ваши, – уточнила существенное Лань, бросив при этом недовольный взгляд на Свена Лумквиста. – Мы и без того оказались в убытке, поскольку девочек родилось на треть меньше.

– Позвольте, – возмутился Божевич. – Можно подумать, что это мы их рожали, мало по одному, так еще и по двое и по трое.

Двойню произвела на свет Лань, тройню – Марианна, так что Агроном знал, в чей огород он кидает свой камешек. Правда, он не учел одного немаловажного обстоятельства, рикошетом его камешек угодил в Бурова и Лумквиста, сидевших за тем же столом. И эта промашка опытного в торге человека, в конце концов, оказалась роковой.

– Дай им все, что просят, – махнул рукой Буров. – Не обеднеем. Девочек тоже надо кормить, они нам не чужие.

Конечно, Феликса можно было понять: во-первых, его заботила судьба двух сыновей и дочери, во-вторых, он пытался щедрыми подачками вновь завоевать утерянное расположение женщин. Великая Мать разгневалась на неуемных жителей долины и после рождения детей запретила амазонкам с ними встречаться. А виной тому были стриженные во главе с лейтенантом Калининым и примкнувшие к ним Вучко с Барсуком. Нерастраченные силы гнали их по горной тропе в долину амазонок, что какое-то время ускользало от взора Великой Матери и ее жриц. Увы, все тайное рано или поздно становится явным. Нарушители контракта были изобличены, дозоры на тропе усилены, а поселенцам выставили счет в двадцать пять дополнительных патронов. Буров счет оплатил, не желая ссориться с женщинами, но в общине поведение молодежи расценили как скандальное. Вучко с Барсуком были отправлены в форт Лавальер, а стриженные к Десантнику для исправления. Понесли наказание их подруги или нет, Феликс не знал, а спросить постеснялся. После громкого скандала, бросившего тень на обе договаривающиеся стороны, амазонки держались на переговорах сухо и официально, никак не реагируя на вздохи и орлиные взгляды мужчин.

– Ну что же, – развел руками Божевич, доставая из кармана свой драгоценный блокнот. – Так и запишем. Полтонны муки ежегодно в течение ближайших четырех лет.

– И сто литров пива, – дополнила Лань.

– А вот это извините, – вскипел Божевич, – дети пиво не пьют! Им алкоголь вреден. Я категорически против.

– Берите лучше овощами, – посоветовал Лумквист.

И кто его за язык тянул, скажите на милость! А то у них в долине своих огурцов нет! Божевича даже затрясло от возмущения. Зато Марианна прямо-таки вцепилась в это предложение обеими руками.

– Пять мешков моркови, три мешка свеклы, картофеля двадцать мешков. И хорошо бы арбузов десятка три.

– Ты от кого узнала об арбузах, милая? – ласково спросил Божевич, кося при этом злым глазом на Феликса. – На этой планете арбузы не водятся.

– У вас же есть, – возразила Марианна.

Арбузы были гордостью Агронома. Как эта горсточка семян попала на планету Эдем, не знал никто. Предпоследней партии заключенных их точно не выдавали. Видимо, головорезы Кабана отобрали их у предыдущих смертников, но не сумели ими распорядиться. Зато Божевич быстро нашел семенам применение. Над первыми арбузами он трясся как над новорожденными младенцами. И горе было тому поселенцу, который случайно вместе с мякотью проглатывал семечко. Однако минуло всего два года, и теперь Милош мог по праву гордится бахчей, дававшей до двух сотен сочных арбузов, особо ценимых полеводами в жаркую пору.

– Пять арбузов, – жестко произнес Агроном. – Да и то из личного расположения к вам, Марианночка. Семена попрошу сохранить, и если сами не сможете ими распорядиться, то верните нам.

– На последнее не рассчитывайте, – сухо отозвалась гордая амазонка.

Милошу Божевичу ничего другого не оставалось, как только развести руками и отправиться с капризными барышнями в Новую пещеру, прихватив с собой Цапу, запряженную в тележку. Рябой, последний животновод, оставшийся в полеводческом стане, выразил Агроному решительный протест против эксплуатации немолодого человека, которому в одиночку приходилось отдуваться за пятерых провинившихся лоботрясов.