– Но ведь вы сами сказали, что аборигены отличаются от других общин?

– Сказал, – кивнул Манн. – Видимо, все зависит от процента чужой крови в жилах. Потомки переселенцев на полуострове продолжали совокупляться с самками обезьян, а охотники за черепахами предпочитают браки с представительницами других общин. Потому и человеческого в них гораздо больше. Зато аборигены переняли у обезьян способность договариваться с ящерами и даже использовать их в своих целях.

– А какова, по вашим прикидкам, численность общин на морском побережье?

– Тысяч двадцать-тридцать, не меньше. Но я, как вы понимаете, торгую только с теми, кто живет у воды, а есть еще племена охотников за динозаврами, об их численности можно только догадываться.

– А берегом до этих общин добраться можно? – спросил Буров.

– Не советую, – покачал головой Манн. – Сразу за вашей долиной на противоположном берегу Делавара начинается болото, кишащее тварями, и тянется оно на многие сотни километров, постепенно переходя в савану, а потом в хвойные леса с преобладанием араукарий. Вот среди этих араукарий и живут охотники за черепахами. Люди довольно мирные и не склонные к насилию. Далее, в глубь материка, тянется лес из гинкговых деревьев, перемежающийся болотами. Вообще на этой планете очень много болот, поросших хвощами и плаунами. Такие долины как ваша, защищенные природными препятствиями, – редкость. И драка за них идет нешуточная.

– Ничего, – усмехнулся Лумквист. – Мы сумеем за себя постоять.

– Не сомневаюсь, – кивнул Манн. – Более процветающей общины, чем ваша, я за годы странствий по планете еще не видел.

– А по берегам Делавара много поселений?

– В основном они расположены по левому берегу и жмутся к горам. Мне доводилось ходить по притокам Делавара. Общин там даже больше, чем по берегам большой реки, но все они не очень многочисленны и редко превышают сотню-другую человек. Правда, вооружены они, как правило, лучше, чем охотники за черепахами, но чистотой крови похвастаться тоже не могут. Что делать, человек слаб. Правда, есть несколько десятков общин, живущих в странном симбиозе с амазонками. Странном для меня, а для них, видимо, естественном. Это полноценные люди, с которыми я настоятельно советовал бы вам установить контакт. Уж извините за назойливость.

Манн, судя по всему, умел договариваться с людьми, иначе он не был бы торговцем да еще на такой планете, как Эдем. Фридрих очень охотно рассказывал о быте других общин, но сразу же умолкал, когда речь заходила о его родном острове. Или же отделывался уклончивыми ответами. Буров указал ему на это. Однако Манн не смутился:

– Вы тоже не станете выкладывать пришельцу все свои секреты. Что касается моей общины, то она самая многочисленная на планете и умеет за себя постоять. Я очень надеюсь, что нам удастся наладить с вами взаимовыгодный обмен, и в ходе этого обмена, мы больше узнаем друг о друге.

Позиция Манна была, в общем-то, понятна, более того разумна, а потому Феликс не стал настаивать, он только спросил о знакомстве Фридриха с прежним хозяином этой долины. Гость не стал отрицать своих связей с Марком Кабаном. Он действительно выкупал у него пленных, но ни о каком рабстве и речи не было. Просто остров нуждается в притоке свежей крови, ибо старейшины не без причин опасаются вырождения в результате близкородственных связей. Кроме того, новые поселенцы, это новые знания. Федерация планет за полсотни лет далеко продвинулась вперед, а остров Благоденствия не желает уступать первенство по части мудрости другим общинам.

– Мы бережно храним свои знания и стараемся их приумножить с помощью новых поселенцев.

– Умно, – усмехнулся Агроном. – Мы готовы поделиться с вами и нашими знаниями, и нашим хлебом, но только в обмен на вашу откровенность.

– Я передам ваше пожелание старейшинам и, думаю, их ответ будет позитивным.

– А других островов в вашем море нет? – спросил Лумквист.

– Есть еще один, но очень далеко от побережья. Этот остров называют Мертвым, я ни разу там не был. Говорят, что он населен демонами. Можно в это верить, можно сомневаться, но зачем торговцу лезть туда, где он ничего не найдет кроме убытков.

– Пожалуй, – не стал спорить с гостем Буров. – А куда вы держите путь сейчас?

– Я попытаюсь пройти вверх по Делавару, а потом по впадающему в него Ирокезу. Мне сказали, что там появилась новая большая община во главе с человеком по имени Хромой Тимур.

– Тимура мы знаем, – усмехнулся Буров. – Но по нашим сведениям он погиб во время штурма базы «Последний приют».

– База уцелела? – насторожился Манн.

– Ее сравняли с почвой, – холодно отозвался Лумквист. – Связь с Федерацией прервана навсегда.

– Старейшины будут потрясены, – покачал головой Фридрих. – Они еще помнят о своей прежней жизни. А мне, признаться, все равно. Я родился на Эдеме, прожил здесь тридцать пять лет и ничего не хочу менять в своей судьбе. Вы позволите, господа, раскинуть моим людям палатки на вашей территории? Я не обижусь, если вы выставите охрану. На берег сойдут двадцать пять человек. Безоружных. Вы можете проверить.

– В этом есть крайняя необходимость? – нахмурился Феликс.

– Поймите нас правильно, господин Буров, мы две недели просидели на веслах. Люди валятся с ног от усталости, а на ладье слишком тесно, чтобы создать хотя бы минимум удобств.