— Понимаю, — кивнул Бейдр.

— Разумеется, вы также получите свои десять процентов комиссионных на тот баланс, — быстро добавил Ясфир. — Это значит, что вы получите почти миллион фунтов только за то, что проведете деньги через свой счет.

Бейдр посмотрел на него и опустил взгляд. Да, в этом была слабость арабского мира. Коррупция, подкуп и взятки стали почти неотъемлемой частью их коммерческой деятельности. Из десяти миллионов фунтов стерлингов только шесть миллионов предполагалось употребить с пользой для народа страны. Да и эта сумма была под большим вопросом. Народ нуждался в продовольствии и образовании, не в оружии. И люди вовсе не испытывали потребности за свой счет обогащать своих лидеров.

Бейдр взглянул на ливанца.

— Нет.

Ясфир разинул рот от удивления.

— Нет?!

Бейдр встал со своего кресла. Посмотрел на толстяка.

— Деньги будут возвращены утром в понедельник, как только откроется банк, — сказал он. — Вы передадите своим людям мое сожаление по поводу того, что не имею возможности быть им полезен. Но, увы, я не гожусь для функционирования в операциях подобного сорта. Я не сомневаюсь, что они найдут кого-то более подходящего для таких дел.

— Сказано, что о принятом наспех решении часто приходится сожалеть потом, — заметил толстяк.

— Сказано также, — назидательно процитировал Бейдр, — что честный живет без поводов для сожаления.

Он нажал кнопку в электронных часах на столе и направился к двери.

— Господин Аль Фей, — позвал Ясфир.

Бейдр оглянулся.

— Да?

— Еще до начала зимы начнется война, — ливанец впервые заговорил на арабском. — Когда она кончится, мы будем контролировать весь Ближний Восток. Израиль перестанет существовать, потому что мы поставим этот мир на колени. Старые порядки меняются — из народа исходит новая сила. Если вы сейчас присоединитесь к нам, вы будете в числе победителей. — Бейдр оставил тираду ливанца без ответа. — Пески пустыни станут красными от крови наших врагов, — добавил Ясфир.

— И от нашей собственной, — уточнил Бейдр. — А когда война закончится, ничего не изменится. Несколько сот ярдов в одну сторону, несколько сот в другую. Мы всего лишь пешки в руках великих держав. Россия и Америка не допустят победы ни той, ни другой стороны.

— Они будут вынуждены выслушать нас, — возразил Ясфир. — Мы контролируем их снабжение нефтью. И если мы перекроем нефть, они приползут на коленях.

— Россия сама богата нефтью. Ну а Штаты дотянут до определенной точки, — добавил Бейдр. — Затем они вместе поставят на колени нас.

В дверь постучали. Бейдр повернул ключ и открыл ее.

— Пожалуйста, проводи мистера Ясфира к гостям, — сказал Бейдр Кэриджу. Затем снова повернулся к ливанцу. — Если тебе что-нибудь требуется, чтобы сделать твое пребывание у нас более приятным, мы к твоим услугам.

Ясфир смотрел на него в упор. Горечь разочарования комом вставала у него в горле. Но он заставил себя улыбнуться. Дело быстро приняло бы другой оборот, если бы Бейдр узнал, что его дочь заодно с ними.

— Хатрак, — сказал он. — С твоего разрешения!

— Ступай с миром, — произнес формальное напутствие Бейдр по-арабски.

Он закрыл за ним дверь, подошел к столу и взял папку. Посмотрел на нее, затем кинул в корзину для бумаг.

Это был лишь предлог, Чтобы впутать его. Они никогда и не собирались действовать по плану этого портфеля. Теперь он твердо знал это. Знал он и то, что они просто так не отвяжутся. Они не успокоятся до тех пор, пока не опустят мир до своего уровня. А если не удастся, разрушат его.

Внезапно ощутив усталость, он подошел к своему столу, сел, закрыл глаза. Он видел ласковые глаза своего отца, взгляд открытый — и проникающий до самой души… Это была сцена из далекого детства. Тогда ему было не более десяти лет от роду. Ребята играли в войну, и он колотил своего товарища кривой деревянной саблей, вопя что было мочи: «Умри, неверный, умри! Во имя Пророка умри!»

Он почувствовал, как сабля была выхвачена из рук. Обернулся и, к своему удивлению, увидел отца. Его товарищ хныкал и утирал слезы.

«Почему ты остановил меня? — спросил он сердито. — Ахмед был у нас евреем».

Отец опустился на колени так, чтобы их лица были на одном уровне.

«Ты богохульствовал, — сказал он мягко. — Ты произнес имя Пророка, чтобы оправдать свои собственные поступки, мой мальчик».

«Нет, неправда, — возразил он. — Я защищал Пророка».

Отец покачал головой.

«Ты забываешь, сын мой, что Пророк, которого ты пытаешься защитить через насилие, известен также как Посланец мира».

Это было тридцать лет назад, а сейчас другие, более близкие события толпились, прокладывая путь в его память.

Взлетная полоса словно бы дрожала и струилась в полуденном зное. Двухмоторный ДС-3 облетел аэродром по кромке пустыни, заходя на посадку. Бейдр возвращался домой на каникулы. Он посмотрел вниз через иллюминатор, когда услышал щелчок вставшего в рабочее положение шасси. В дальнем конце поля у полосы стояли несколько мерных «кадиллаков»; за ними в тени пальм расположились несколько верблюдов и их погонщики. Свиристящий шум опущенных закрылков дал знать, что самолет пошел на посадку.