Лотейн велел своим людям стоять на страже возле ее покоев всю ночь, чтобы наверняка никто не вошел, а она не вышла. Все обычные стражники, конечно, знали, что с соседними частями Цитадели связаны различные истории. Но воины в зеленых мундирах, притащившие Магду в ее покои, были уверены, что покинуть их она может только тем же путем – через дверь и коридор, где они стоят на страже.

Они знали, что ей не прокрасться мимо них, и Магде казалось весьма маловероятным, что у них появится желание заходить в ее покои, тем более в ее спальню. Лотейн явно жаждал заполучить ее. Они постараются избежать даже тени подозрения в том, что могли что-нибудь с нею делать. Магда, в общем, не сомневалась, что они будут просто стоять на страже и не зайдут в покои без прямого приказа.

В любом случае она могла не беспокоиться, что они заглянут проверить, на месте ли она. Нужно было просто поторопиться. Сделать то, что необходимо, чтобы не оказаться женой нового Первого волшебника, Лотейна.

Магда сразу же направилась к большому кленовому шкафу Бараха. Его вещи все еще висели на прежнем месте. Магда не знала, что с ними делать, поэтому просто оставила их тут. Прежде чем покончить с собой, свой наряд боевого чародея он оставил в анклаве Первого волшебника. Шкаф занимала другая одежда, самая разная, от старых рабочих штанов и рубашек, которые он надевал для работы за верстаком, до церемониальной одежды. Все эти вещи она сдвинула в сторону, насколько смогла.

Магда нажала в нужном месте, и потайная дверца в перегородке бесшумно раскрылась. Этот тайник Барах сделал сам. Сунув руку внутрь, она нащупала веревку с узелками и вытащила ее, радуясь, что та все еще здесь.

Иногда, если Бараху требовалось повидаться с кем-то под покровом ночи, ради безопасности тех, с кем он встречался, их встречи проходили в тайне. Если бы он выходил из покоев через парадную дверь и шел по коридорам, об этом узнала бы уйма народу. Всякий раз, когда он покидал Цитадель, кто-нибудь это видел. Барах говорил, что невозможно узнать побуждения всех тех, с кем он столкнется.

Если бы заметили, как он покидает Цитадель среди ночи, несомненно поползли бы слухи. Люди бы задумались над тем, что он при этом делал, куда шел, с кем виделся. Но как бы тщательно, казалось, Барах ни скрывал свои вылазки, Лотейн прознал по крайней мере о некоторых ночных встречах.

Стараясь держать такие встречи в тайне, Барах прятал в гардеробе веревку с узлами, по которой можно было спуститься с балкона спальни. Даже зная, что он втайне с кем-то встречается, никто не предполагал, что он может покидать свои покои таким образом.

Веревка – точно нужной длины – позволяла безопасно спуститься на хрупкую шиферную крышу. По этой крыше можно было дойти до крепостного вала и подняться на него по старой, скрытой от глаз лестнице. Магда знала, как проделать все это незамеченной.

Она набросила на плечи черный плащ с капюшоном, подошла к другому шкафу и достала закрытый со всех сторон дорожный фонарь с ручкой из тросика. Фитиль она зажгла длинной лучиной, запаленной от одного из зеркальных светильников на стене. Прикрутив на минимум, закрыла выгнутую металлическую дверцу, закрепила ее, чтобы та не открывалась и не пропускала даже лучика, пока это не потребуется, и повесила фонарь на пояс.

Магда подошла к дверям спальни и тщательно проверила задвижку, убеждаясь, что дверь заперта. Из спальни через двери с освинцованным стеклом она вышла на балкон. Было очень пасмурно, и потому уже стояла кромешная тьма. К счастью, кое-где в Цитадели горели яркие фонари, и это позволяло ей видеть столько, сколько нужно.

Перегнувшись через край балкона, она нащупала с той стороны ограждения тяжелый крюк, штырь которого Барах магическим образом погрузил в камень. Найдя крюк, накинула на него петлю на конце веревки, обвила веревкой балясину и скинула остальную часть веревки вниз.

Убедившись, что веревка держится крепко, Магда перелезла через перила, наклонилась, ухватилась за веревку и начала спускаться, держась за узлы и опираясь на них ногами. Ей не доводилось прежде пользоваться этой веревкой, и страшновато было висеть в воздухе в темноте, но она сосредоточилась и вскоре встала ногами на шиферную крышу.

Магда порадовалась, что ночь темная – никто не заметит ее ухода.

Она шла по крыше, пока не добралась до крепостного вала и вскоре нашла небольшое углубление с лестницей. Она торопливо начала взбираться по ней, перешагивая через ступеньку.

Магда, пошатываясь, остановилась и уперлась ладонями в колени, переводя дух. Ноги у нее болели. Все ее тело болело. Она знала, что Мерит был прав – отдых необходим. Неумолимая потребность в отдыхе после самопожертвования во имя завершения Меча Истины уверенно настигала ее. Жжение в груди вызывало кашель.

Она знала, что если в самое ближайшее время не отдохнет, то рискует лишиться чувств. Но она не могла остановиться. Сейчас не могла.

Она покинула Цитадель по дороге, ведущей к городу, по которой ходила великое множество раз, но сейчас низкие нависшие облака закрывали луну, и видно было очень плохо. Однако отражения огней Эйдиндрила ей хватало для того, чтобы узнавать ответвления дороги, а при таких ориентирах она точно знала, где находится.