— Это полис страхования жизни Джеймса Миллера, — сказал он медленно, со все возрастающим интересом. — Вашего супруга, я полагаю?

— Да.

Он поглядел на нее и снова улыбнулся.

— Вы, конечно, помните, что это один из наших юбилейных полисов? Пятидесятилетняя годовщина со дня основания компании? Ну разумеется, вы не могли забыть.

Она с некоторым колебанием ответила:

— Да… Кажется, помню.

(В отличие от меня, старая хрычовка.)

— Но кое-что вы, возможно, и не помните, миссис Миллер. То, что эти юбилейные полисы обеспечивали взявшим их некоторые льготы.

— Нет, этого я не помню.

(Вот было бы чудо, если бы помнила!)

— Я пришел сюда нарочно, чтобы напомнить вам об этом, миссис Миллер, и сообщить вам, что теперь, поскольку прошел некоторый срок и вы сохранили полис, вам предоставляется право присоединить льготные деньги к общей сумме.

Миссис Миллер приоткрыла дверь пошире.

— Сколько же это?

— Они выдаются в форме дополнительной премии, — объяснил Салливен, уклоняясь от прямого ответа. — Мы обязались выплатить их через десять лет при условии, что будем получать достаточную прибыль. Теперь мы можем с удовольствием сообщить вам, что эту прибыль мы получили и вы имеете право на свою долю в ней. — Маленькие глазки раскрылись, и Салливен начал быстро писать цифры на обложке книги. — Это составит примерно тридцать фунтов. Выплачиваются они, разумеется, после истечения срока полиса. И еще небольшое условие — ваш взнос теперь должен увеличиться еженедельно на два шиллинга. Таким образом, сумма ваших сбережений также увеличится, что тоже совсем не лишнее, верно? (Разве нет, лисья морда?)

— Право уж, не знаю. Я не хочу больше брать никакой страховки.

Взгляд специалиста стал задумчивым. (Они все так говорят, стервы!)

— Я собираюсь вам задать очень личный вопрос, миссис Миллер. — Он сделал многозначительную паузу. — Может быть, вам это не по средствам?

— Вполне по средствам, — оскорбилась она, — но я не хочу, только и всего.

(Ну, уж это сверхстерва!) Он поглядел на нее с простодушным удивлением.

— Неужели вам эти деньги не нужны?

— Да нет, почему же… Нужны. Только вот мой муж — он не хочет брать больше никаких страховок.

(Сукин сын, скряга!) Салливен заглянул в книгу.

— Я вижу, что жизнь своего мужа страховали вы. Я вовсе не толкаю вас на обман, но только женщины часто бывают наделены куда большим деловым чутьем, чем мужчины… и все останется между вами и мистером О’Рурком, нашим доверенным представителем. — Он уже протягивал ей бланк. (Ну, давай же, давай, старая дура!) С глубокой искренностью он сказал: — Мне бы хотелось, чтобы вы получили эти деньги, миссис Миллер. Если вы подпишете заявление, я позабочусь, чтобы все было оформлено сегодня же. — Он протянул ей бланк и ручку, и она растерянно взяла их в правую и левую руку. Салливен заглянул через ее плечо в переднюю. — Вон тот маленький столик, весь резной, наверное, китайский?

— Индийский. Отец моего мужа служил в индийской армии. Он оставил этот столик нам.

Специалист выразил восторженное недоверие.

— Просто удивительно! Ручная работа, наверное? Разрешите посмотреть? — Женщина посторонилась, Салливен вошел в переднюю и принялся рассматривать столик. — Вам очень повезло, что у вас есть такая вещь. Она теперь стоит больших денег.

— Вы думаете?

— Это же настоящее художественное изделие, а не фабричная подделка. Ну что ж, — добавил он, как будто для него возможность обзавестись когда-нибудь подобной редкостью была такой же далекой, как сама Индия, — если вы подпишете заявление, я, пожалуй, пойду.

— А вы уж, пожалуйста, последите, чтобы эту премию прибавили как следует, — ее тон был подозрительным и даже угрожающим.

— Они были специально поручены моему личному вниманию, — сказал человек из управления, из недоступных сфер, где принимаются важнейшие решения и творятся магические формулы. — Не позже чем через два дня вы получите письменное подтверждение. (Ну, чего ты тянешь — ведь не смертный же приговор себе подписываешь!) Благодарю вас, миссис Миллер. Позвольте пока пожелать вам всего хорошего.

Дэнни тупо посмотрел на нее, потом повернулся и вслед за Салливеном спустился с крыльца.

За калиткой специалист сказал:

— Кремень старуха! А ты столик разглядел? Вот рухлядь-то! Ну ладно, кто там дальше? Я люблю набрать несколько фунтов с утра, чтобы днем пофилонить.

Дэнни кружил по орбите, выслушивая профессиональные монологи. Это было словно бесконечное повторение скверной остроты, словно хорошая пьеса, изуродованная пошлым комментарием, словно серьезная тема, высмеянная в нелепой карикатуре. А главное, монологи Салливена имели успех, и он терялся и злился. В конце концов он сказал:

— Ты все время говоришь о юбилейных полисах. Это же сплошная выдумка.

— Почему же? Допустим, это то, про что Рокуэлл забыл написать, — невозмутимо ответил специалист. — А как тебе нравится заход: «Разве вам не нужны эти деньги?»

— Лучше не придумаешь.

— Юбилейные полисы бьют без промаха, но я уже придумываю им на смену другую штучку.

Миссис Бернс молча покачала головой и без предупреждения захлопнула дверь. Это было первым поражением Салливена за утро, и он уставился на равнодушную дверь со злобной растерянностью.