Каждый день повторялось одно и то же. В конце концов победа осталась за ним: Молли поступила ночной уборщицей в контору.

Деннис О’Рурк изо всех сил хлопнул калиткой, чтобы отвести душу, но передышка была короткой, и его снова охватил страх. Этот страх мучил его весь день, все время, пока он возил щеткой по полу и сметал кучки мусора в совок — разрезанную по диагонали канистру, к которой он приделал деревянную ручку. Он пытался наскрести как можно больше мусора и забирался в самые дальние закоулки, где никогда еще не бывала его щетка. Ну и времена настали — даже мусора и того нет! Раньше он за день выносил три бачка, а теперь — еле-еле один набирается. Позавчера он протер окна, но ведь этим каждый день заниматься не будешь! Да и все равно дела идут так, что никому не интересно, чистые окна в цехе или грязные.

Страх мучил его, пока он умывался, вытирал лицо и глядел на себя в зеркальце. Совсем старик. Человек всю жизнь проработал, а что он за это получил? Дом-то, правда, их собственный, но ведь купил его не он, а она! На деньги, которые ей оставил папаша. Только раз в жизни им и повезло. Ну конечно, не считая того, что у них есть Дэнни. Но ведь нельзя же обирать мальчишку. Ему пора уже свою жизнь устраивать. Господи, и ничегошеньки не осталось! Просто смешно: всю жизнь одно и то же, и все-таки не веришь — все думаешь, вот-вот что-нибудь подвернется. И никогда ничего. Он повесил полотенце на вешалку. Самое ей время молиться, подумал он с горьким торжеством, но тут же отогнал эту мысль: все-таки нехорошо отрекаться от веры. Ведь до сих пор ему везло. Вдруг и дальше повезет, а там, глядишь, дела пойдут на поправку.

Все время до чая он просидел над газетой, изучая редакционную статью — мастерский анализ ситуации, который только окончательно сбил его с толку и настроил весьма воинственно. Куда, черт их подери, они клонят? Он ломал над этим голову до конца ужина, а потом сказал, помешивая чай:

— Дела-то идут из рук вон плохо. Если работы станет меньше, то хоть фабрику закрывай. — Он посмотрел на Дэнни. — А у вас тоже увольняют?

— Пока еще нет.

— А застой-то чувствуется?

— На агентах последнее время обстановка начинает сказываться. Если и дальше пойдет так же, не удивлюсь, если некоторых из них уволят.

— Ну, ты-то сидишь твердо, ведь верно?

Дэнни увидел в его глазах алчную жажду подтверждения.

— Да, меня это коснуться не должно.

Прихлебывая чай, отец ворчал:

— И как, по-ихнему, человек может найти другую работу, когда столько молодых парней болтается без дела?

«Чего он, собственно, лишится? — подумал Дэнни. — Отупляющего, безрадостного труда? Но если такой труд кормит, человек должен иметь право хотя бы на него».

— Ты же давно там работаешь, — сказал он. — И уволить тебя было бы совсем несправедливо.

— Мне платят почасовые, сынок, и тут уж ничего не поделаешь.

Дэнни задумался над его словами. Человек, существующий из часа в час.

— Послушай, — сказал он. — Ведь жизнь у тебя не почасовая, так? На что же ты будешь жить, когда у тебя отнимут последний час работы? Кто-нибудь об этом подумал?

— Это не их забота.

— Так чья же?

Он искал козла отпущения — ведь они-то уже нашли!

Деннис пожал плечами.

— Ну, они тоже не виноваты; ведь у них и вправду нет для нас работы.

— Разве людям больше не нужны щетки? Разве они перестали причесываться, чистить зубы и натирать полы? — Дэнни понимал, что только подливает масла в огонь, но бедственное положение его отца ассоциировалось у него с национальным бедствием, грозные признаки которого он замечал повсюду, и он был не в силах молчать.

— А я-то почем знаю? — с раздражением ответил отец. — Может, понаделали лишних, бывает же так. А теперь надо их распродать, а потом уже делать новые.

— Но те, кого увольняют, не будут же покупать щетки?

— Ну, они-то накрали себе порядочный запасец, — хохотнул Деннис, хлопнув ладонью по столу, а Дэнни заметил:

— Жаль, что не раскрали всего: тогда их незачем было бы увольнять.

Его мать презрительно фыркнула.

— Как послушать тебя — прекрасный из тебя получится управляющий, ничего не скажешь.

— Такой выход из положения, по-видимому, ничем не хуже тех, которые нам предлагают, — возразил он. — Где-то что-то прогнило, и, по-моему, от капитанов промышленности и финансов нет никакого толка.

Деннис встревоженно поскреб подбородок.

— Послушай моего совета, сынок, не встревай ты в это дело. Держи лучше рот закрытым, а глаза и уши — открытыми. Пустые разговоры до добра не доводят. Держись покрепче за свою работу да показывай, что ты ее ценишь. И когда начнут отделять козлищ от овец, ты в козлища не попадешь.

Жена бросила на него взгляд, понятный и без слов: «Уж кто бы говорил!» Она повернулась к Дэнни.

— Если ты заползешь в свою раковину, толку не будет. Надо только не говорить лишнего. Ведь теперь сильнее всего должны тревожиться люди вроде твоего мистера Рокуэлла, на которых лежит большая ответственность.