— Вот она, — объявил Арти. — Конечно, не высший класс, но для начала тоже ничего.

Фред неторопливо подошел к нему.

— Сможешь теперь носиться как угорелый, а?.. Лучше положил бы денежки в банк. Прочухаешься, когда уж поздно будет. У таких, как ты, всегда так.

Наклонившись к его уху, Арти сказал:

— Разница в том, что такие, как вы, никогда и не прочухиваются. Ясно? — Он взял миссис Бенсон за локоть. — Давайте, мамаша, прокатимся вокруг квартала!

— А ты, Фред? — окликнула мужа миссис Бенсон.

— Ну, уж меня в этот драндулет не заманишь! — злобно отрезал Фред.

Он остался стоять, прислонившись к забору, а они укатили. Когда они вернулись, миссис Бенсон вылезла и помогла сесть Пегги. Арти помахал рукой, они крикнули: «До свидания! Счастливого Нового года!» — и уехали.

В Бонди они остановились на набережной над пляжем. Арти обнял Пегги, и она пристроилась у него на плече. Теперь, когда он наступил на мозоль старику Бенсону, настроение у него заметно улучшилось.

— Вот уж не думала, что мы будем в этот вечер сидеть здесь в собственной машине, Арти!

Голос у Пегги был как струйка сливок — он нежил и успокаивал.

— А что я всегда говорил, крошка? Можешь положиться на Арти Слоуна! С ним не соскучишься.

— Арти… Ты ведь хочешь маленького, правда?

Слоун с недоумением посмотрел на нее.

— Ну, а как же? Мужчина только тогда чувствует себя по-настоящему женатым, когда обзаведется сосунком.

— Как хорошо!

Она теснее прильнула к нему. Ветровое стекло запотело от соленого ветра, из темноты доносился глухой рокот прибоя. Вскоре Арти нетерпеливо заерзал. Черт! Ну и скука же — сидеть здесь вдвоем и смотреть на воду! Он сказал:

— Может, поедем назад на Кингс-Кросс, поглядим, что там и как? Народу, наверное, собралось уже порядочно.

Пегги села прямо. Она предпочла бы остаться здесь.

— Хорошо, Арти. Поехали.

Они выехали на Кингс-Кросс, поставили автомобиль у тротуара и стали прогуливаться в гуще толпы.

— Тут куда веселее, — сказал он. — Эти волны такую тоску на меня нагнали!

Пегги сказала, что она устала, и, вернувшись в машину, они принялись ждать полуночи вместе со всем этим множеством людей на улицах, на балконах, в ярко освещенных комнатах.

И полночь пришла под выкрики и свист, под грохот консервных банок, под завывание автомобильных сигналов, под пение «Забыть ли старых нам друзей» — стремительное высвобождение всех чувств: старый деспот скончался, а новый был еще слишком юн, чтобы проявить свою власть.

Арти прихлопнул кулаком сигнал и не отпускал его.

— Счастливого Нового года, крошка! — завопил он, сияя. Они поцеловались. Арти жадно оглядывался вокруг, стремясь раствориться в толпе, в огнях, в шуме.

Когда веселье немного утихло, Пегги сказала:

— Больше ничего не будет, Арти. Поедем домой. — И когда они легли: — Спокойной ночи, милый! Ой, как я устала!..

Арти поцеловал ее и, лежа на спине, уставился в темноту. Он прислушался к дыханию Пегги, ровному и спокойному, и вдруг его охватило непреодолимое желание вырваться из этой тесноты. Он лежал неподвижно, а его лицо и тело покрывались мелкими капельками пота. Он лежал так неподвижно, словно был прикован к кровати цепями, а его сознание металось в кольце мрака…

Тихонько поднявшись с кровати, Слоун пробрался в их маленькую кухню и повернул выключатель. Свет озарил темные углы его сознания, он огляделся в поисках сигарет. Но сигарет на кухне не было. Вернувшись на цыпочках в спальню, он вытащил пачку из кармана брюк. На кухне он высунулся в окно и курил, поглядывая на проулок внизу, прислушиваясь к шуму уличного движения, к глухому гулу города, к звукам рояля, к шагам на соседней улице. Если бы погулять немного, ему, пожалуй, удалось бы заснуть. Он поглядел на будильник. Половина второго — ночь только-только вылупилась из яйца, ну, а Пегги… ее сегодня и пушкой не разбудишь! Он прокрался в спальню, сдернул рубашку и брюки с крючка за дверью, нащупал башмаки с носками и выбрался назад на кухню. Он уже сбросил влажную пижаму, натянул рубашку и возился с запонкой, когда вдруг услышал, что она зовет его.

— Арти! — Голос был тихим, но в нем прятался страх. — Арти!..

Содрав с себя рубашку, он накинул на плечи пижаму и вернулся в спальню.

— Ну! — сказал он так же тихо и ласково. — Что случилось? — И подошел к кровати.

Пегги лежала на спине, и даже в темноте он увидел ее глаза.

— Арти, Арти… — она погладила его руку. — Я думала, ты ушел. Я так испугалась!

— Я здесь, крошка, — сказал он, и голос его прервался.

— Тебе не спится, Арти?

Он погладил ее по плечу.

— Да, немножко. Встал покурить. Ну куда бы я, по-твоему, ушел посреди ночи?

— Не знаю, Арти. Только тебя не было рядом, вот я и подумала…

— Нечего думать глупости, когда я просто вышел на кухню. Ложись-ка на бочок, а я докурю и вернусь.

Она стояла на углу у антикварного магазина, выжидая, когда можно будет перейти улицу. Он подошел к ней сзади и сказал:

— Было весело?

Она обернулась с неуверенной улыбкой.