Слоун пожал плечами.

— Ну что ж, убедись на собственной шкуре.

— А ты, значит, уже убедился? — Дэнни был очень зол. — Не понимаю, почему ты до сих пор еще голодранец-клерк.

Арти заколебался. Но не потому, что сомневался в себе, а потому, что его уверенность была слишком сильна, чтобы сразу обрести выражение в словах.

— Ну, я клерком недолго останусь, — сказал он, и взгляд его стал жестким. — У меня припасена пара штучек. Хоть это и ба-альшая контора, я не позволю втереть себе очки, не поверю, будто работа здесь такая уж радость. — Он обвел взглядом столы, колонны, окна и снова посмотрел на Дэнни. — Это все дерьмо, — сказал он злобно. — И ты, и я, и юбка, в которую ты втюрился, — все мы у них в кулаке. Хотите — берите, хотите — убирайтесь, вот как они ставят вопрос! Ну, пока я беру, а как только буду готов, то уберусь. И чем скорее, тем лучше, черт бы их всех подрал!

Дэнни взял ручку.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Думал, что тебе не вредно будет послушать. В свое время старику Риджби это могло бы пойти на пользу. А посмотри на него теперь — блевать хочется. Ты уже взял пенсионный полис?

Дэнни покачал головой.

— После трех лет службы это обязательно, — злобно сказал Слоун. — Еще один способ привязать тебя к этой лавочке. Пенсионный полис… — Он сделал непристойный жест. — Это спасет вас от голодной смерти, ребятки, когда вы нам больше не будете нужны. А ведь деньги-то твои собственные! Говорю тебе, это заведение — сплошное втирание очков. Как, по-твоему, люди зарабатывают большие деньги? Устраивают выгодные комбинации. Ясно? Ну, а тут возможна только одна комбинация: ждать, чтобы тебе дали прибавку. А от таких комбинаций толку мало.

Дэнни решил, что спорить с ним бесполезно, как бесполезно доказывать теорию эволюции перед лицом первобытной веры. Его собственные мечты оставили бы Слоуна равнодушным. Он бы их просто не понял.

Арти посмотрел на часы.

— Берись-ка за дело. Пусть никто не скажет, что я помешал успешной карьере. — Он уже отошел, но тут же вернулся. — Вот и мисс Сердцеедка, сногсшибательная, как всегда.

Пола быстро прошла к своему столу, сорвала чехол с машинки и начала печатать так, будто поставила себе задачу разбить клавиши. Так, будто его здесь и не было. И не было кануна Нового года, и не будет вечера этой субботы.

За несколько минут до обеденного перерыва к нему вразвалочку подошел Томми Салливен. С тех пор как Дэнни получил повышение, Салливен перестал держаться с ним высокомерно — теперь он смотрел сверху вниз на Рассела, нового младшего клерка.

— Что, утром Слоун учил тебя уму-разуму? — сказал он. — Уж он научит!

— Он давал мне советы, — поправил Дэнни. — Излагал формулу Слоуна, как разбогатеть в два счета.

— Что он в этом, бедняга, понимает! — сказал Томми без всякого сочувствия и начал поигрывать карандашом. — Я за последнее время кое-что обдумал, — продолжал он доверительно. — Надо точно знать, на что ты годишься, а иначе толку не выйдет. Вот возьми Льюкаса: сразу видно, что он может ворочать большими делами, и я знаю, что я с ним не одного калибра, чего себя обманывать? Вопрос в том, какого же я калибра? — Он помолчал. — Я об этом много думал и вижу, что я создан не для того, чтобы сидеть в конторе.

— А для чего же ты создан?

— Чтобы быть агентом, — ответил Салливен. — Немного попозже. Раз ты можешь продать страховку, то сумеешь продать что угодно, так у нас считают. И называется это абстрактной продажей. Продать нужно только идею. Понятно?

— Я это обдумаю на досуге, — сказал Дэнни, но его собеседник был абсолютно серьезен.

— На мой взгляд, это неплохая мысль. На ней была построена вся эта контора, а я бы сказал, что она стоит не меньше миллиона.

— Вот тебе и отличный заход: «Возьмите страховку, сударыня. Нам нужно еще одно здание».

— А, пошел ты! — Томми засмеялся. — Продажа страховки — это особая специальность. Надо уметь подать себя, и это уже полпобеды.

— А вторая половина?

— Заполучить подпись под полисом. — Томми перегнулся через стол. — Послушай, ты же помогаешь Джаджу, когда он по пятницам принимает деньги от агентов. Может, скажешь, кто там самый лучший? С такими ребятами полезно заводить знакомство. Можно многому научиться. Ну, знаешь, поставить пару пива…

Небрежное упоминание о пиве произвело на Дэнни большое впечатление — это был символ взрослости, которой он в себе не чувствовал. Конечно, ему совершенно безразлично, где пьет Салливен и что он пьет. Его пугало другое: по сравнению с Салливеном он может показаться зеленым. А инстинкт подсказывал ему, что в глазах Полы это, несомненно, большой недостаток.

Когда Томми ушел, он развернул завтрак и открыл «Войну и мир». Сражение под Бородином было в полном разгаре: рев пушек, треск ружей, гром копыт, слава, смерть, поражение… Кончив главу, Дэнни закрыл книгу и сперва начал просто так вспоминать свои сегодняшние беседы со Слоуном и Салливеном, а потом потянулся за блокнотом. Бесенок иронии сидел на ручке, которой он писал.

Он сложил листок и сунул его в карман. Затем заказал по телефону билеты на субботу. Когда к концу перерыва вернулась Пола, он подошел к ней.

— Где мы встретимся завтра вечером?

Она небрежно листала журнал.

— Где хочешь.

— Без четверти восемь у букинистического магазина? Белый автомобиль с крестиками и ноликами на дверцах.

— Свинья! — Она показала ему язык. — Что ты сейчас читаешь?

— «Войну и мир». А ты?

— «Восстание ангелов».

Они рассмеялись. Теперь, когда Пола сбросила покрывало равнодушия, Дэнни рассказал ей про Слоуна и Салливена и показал свои стихи. Она прочла, и ее глаза засияли. Сейчас она перепечатает их, преподнесет по экземпляру Слоуну и Салливену, а еще один повесит на доске объявлений. Когда Дэнни запротестовал, Пола с сожалением кивнула.