— А какая возможность чуть-чуть оживить этот морг! Один экземпляр я все-таки захвачу домой и покажу отцу. Ему понравится.

Ее слова болезненно напомнили ему глухую стену непонимания в его собственной семье. Однако утренняя бесцельная злость рассеялась без следа, и позже, когда Арт Слоун с насмешливым сочувствием покачал головой, Дэнни в ответ только ухмыльнулся.

К концу дня, когда последний агент сдал деньги, к столу, за которым сидели Дэнни и Джадж, подошла Пола. Она окинула пачки денег алчным взглядом.

— Будь это все мое! Вот бы я посмотрела мир!

Лори Джадж вздохнул. Он был местной знаменитостью — в свое время участвовал в играх на Кубок Дэвиса, и его имя все еще иногда попадалось на страницах газет. Он поглядел на Полу с покровительственной улыбкой.

— Ну и что бы вы сделали с этими деньгами?

— Удрала бы из этой страны, — ответила она. — Села бы на первый пароход, отходящий в Европу, на Восток, в Америку. Уж я бы выбралась из этого склепа, предупредив об уходе ровно за одну минуту.

Казалось бы, банальные слова, золотая мечта подростка новой эры, но у Полы они прозвучали по-настоящему искренне, выражая живую и страстную потребность.

Когда она отошла, Джадж сказал:

— Эта девица думает, что она неотразима.

Он закрыл сумку с деньгами и отнес ее в хранилище.

Дэнни смотрел, как Пола надевает чехол на машинку. Томление в её голосе и глазах добавили Европу, Восток и Америку к тому длинному списку возможностей, в котором сам он фигурировал в качестве примечания, набранного самым мелким, почти неудобочитаемым шрифтом.

Когда он проходил мимо Риджби, тот поднял голову и спросил:

— Большие поступления сегодня, Дэнни?

— Обычные, мистер Риджби.

— Деньги — это большая ответственность, — сказал Риджби, — и то, что они проходят теперь через ваши руки, вам очень полезно.

Это было одно из тех произвольных утверждений, которые приподымают краешек правды, словно краешек театрального занавеса, открывая ноги актеров.

— Ну, мою работу нельзя назвать ответственной, — сказал Дэнни, — нужно только уметь считать.

— Вас по-прежнему не удовлетворяет ваша работа, не так ли? — спросил старший клерк.

— Да, по-прежнему.

— Возможно, это чувство у вас никогда не исчезнет.

Дэнни нахмурился. До сих пор Риджби всегда старался его ободрить.

— Но почему? — спросил он. — Ведь существует же достаточно ответственная работа.

Зал уже совсем опустел, только Гарри Дент и Джим Лейкер еще надевали пальто. Но Риджби их не видел. Он словно искал ответ там, куда не мог проникнуть взгляд, за внешней оболочкой предметов, в глубинах гранита и кирпича. Он медленно произнес:

— Видите ли, учреждения вроде этого не всегда так велики, как кажется. На самом деле они вовсе невелики, если только значимость не будет привнесена в них со стороны.

Риджби умолк.

Да, это было так, это была правда. Тут все держалось на человеке, на мысли, на идее, скрытой за действиями, на вере — на всем том, что стремился постигнуть Дэнни.

Старший клерк продолжал:

— Мистер Рокуэлл производит впечатление человека, способного на это. И я бы не сказал, что он потерпел в этом неудачу. Но, пожалуй, жить он может, только оставаясь королем в своем замке.

Все та же его неприязнь к Рокуэллу! Дэнни вспомнил управляющего — таким, каким видел его раза три-четыре в вестибюле, — и сказал:

— Вы хотите сказать, что он считает себя своего рода помазанником божьим?

Риджби улыбнулся. Очень удачно сказано. Мальчик, возможно, далеко пойдет. А может быть, он обречен прозябать в безвестности. Слишком многого ждет, чтобы удовлетвориться мелкими триумфами, чтобы подлаживаться к мелким людишкам.

— Можно назвать это и так, — произнес он вслух. — Арнольд Рокуэлл превратил компанию в свою собственность. Он наложил на нее отпечаток своей личности и, пожалуй, своих идеалов. Мне часто доводилось его слушать, и, по-моему, он говорит искренне. Однако я все чаще склоняюсь к мысли, что он видит перед собой идеал, которого в действительности не существует.

— Но как же не существует, если им определяются его поступки?

— Возможно, он не существует только для меня, — не стал спорить Риджби. — Однако я твердо знаю одно: деловое предприятие способно подогнать человека под определенный стандарт. И во время этой обработки полностью поглотить его личность. А каким способом можно избежать такой судьбы, я не знаю.

Он откинулся на спинку стула, а Дэнни, повинуясь внезапному порыву, продекламировал:.