Утром в понедельник сыщик Морган занял свой пост в подъезде дома рядом с «Национальным страхованием».

Толпа прохожих становилась все гуще, и он с тревогой всматривался в лица, опасаясь, что издали лица кажутся другими, как на картине, когда отходишь от нее все дальше. А ближе подойти нельзя — его может заметить Арнольд. Но зато уж Арнольда он узнает за милю.

Морган посмотрел на свои часы — без пяти девять и раздраженно переступил с ноги на ногу. И вдруг, весь напрягшись, отодвинулся в глубь подъезда.

Неужели это тот же самый человек? Поношенный костюм никак не вязался с образом, который его память хранила с субботы, однако лицо он узнал. Можно и не биться об заклад, что Эдит ни разу не видела своего драгоценного Риджби в такой одежде! Простой клерк! Какие он ей рассказывал сказки? Морган даже затрясся от подавляемого возбуждения. Ну, это пособьет с нее форсу. А Арнольду придется изменить свое мнение об аферистах. Нет, надо будет прогуляться вокруг квартала, прежде чем идти к Арнольду.

Морган неторопливо шел и думал: следует ограничиться разоблачением двойной жизни этого Риджби и больше ни о чем не заговаривать. Арнольд в подобных вопросах донельзя обидчив. Оберегает свои дурацкие идеалы — ну, пресловутая преданность служащих и прочая чепуха.

Когда Морган вошел в кабинет, Рокуэлл был один. Перед ним на столе лежала стопка утренней почты.

— Доброе утро, Ральф, — сказал он, указывая на кресло. — Чем обязан?

— Прошу извинить, что вторгаюсь к вам без предупреждения, Арнольд. Я ни от чего важного вас не оторвал?

— Нет-нет, Ральф. И разумеется, в понедельник утром вас могло привести сюда только что-то очень серьезное.

Морган неторопливо опустился в кресло.

— Очень серьезное, Арнольд. Во всяком случае, для меня. Вам известно, что после смерти Бэзила Саймонсона я присматривал за делами Эдит. Так вот, недавно я узнал, что она собирается снова выйти замуж. Скрывая это от всех, что, разумеется, ее дело.

Рокуэлл кивнул. Он словно сказал: «Абсолютно с ней согласен». А думал он следующее: «Настолько невероятно, что трудно поверить».

— Ей, по-видимому, не хотелось рассказывать мне о своем женихе, — говорил Морган. — К тому же, насколько я понял, она сама знает о нем очень мало.

Тут Морган напомнил о том, что на встрече Нового года Берни Риверс упомянул про своего соседа — про человека по фамилии Риджби. Он напомнил об их споре относительно слова «аферист». Потом он про все это забыл, но в прошлую субботу решил все-таки посмотреть на молодца.

— И я отправился в «Маноа», Арнольд. А сегодня утром я пришел сюда и увидел среди ваших служащих того же самого человека. Интересное совпадение, вам не кажется?

— Поразительное, Арнольд. По-видимому, я ошибся, считая, что наш мистер Риджби слишком осмотрителен, чтобы думать о женитьбе. Однако частная жизнь служащего — пусть и старейшего — меня, право же, не касается.

— Не спорю! — Морган не мог не позлорадствовать. — Но если память меня не обманывает, вы сказали, что вашему мистеру Риджби квартира в подобном доме не по карману. Держу пари, он переехал в этом году и не поставил компанию в известность о перемене адреса.

Рокуэлл взял сигарету, чтобы замаскировать раздраженно, и толкнул папиросницу через стол к собеседнику. Ральф Морган ему никогда не нравился. Их знакомство опиралось на дружбу его жены с Моникой — довольно хрупкое звено, по современным стандартам, но упрочившееся благодаря бесцеремонной назойливости Ральфа.

Морган говорил:

— Он скрыл свой новый адрес. Так?

Рокуэлл кивнул.

— И могу поклясться, что он не говорил Эдит, где работает. Ему скоро на пенсию?

— В конце года.

— Превосходная для него лазейка. Удалившийся на покой предприниматель. Он соорудил себе неплохой фасад, проклятый самозванец! У Эдит есть доход, который может весьма пригодиться джентльмену такого возраста и положения, как мистер Риджбп. Впрочем, он, возможно, полагает, что она богаче, чем это есть на самом деле. Держу пари, что он и квартиру-то снял в расчете на это и что Эдит никогда не видела его не в парадном костюме.

Рокуэлл задумался. Это, пожалуй, могло объяснить настроение Риджби, но чтобы он зашел так далеко? Невозможно! Он сказал:

— Не вижу, зачем бы ему понадобилось пускаться в столь сложную авантюру. У него есть пенсия. И своего положения здесь ему тоже стыдиться совершенно незачем.

— Он, возможно, смотрит на это иначе. Вам никогда не приходило в голову, Арнольд, что ему может казаться, будто его обошли?

Рокуэлл пожал плечами — вспоминая, понимая…

— Это кажется очень многим людям, Ральф.