— Старичок сильно переживает, — сказал Гарри Дент Арту Слоуну в умывальной. — И сказать ему ничего нельзя, вдруг он примет это не так?

— Бьюсь об заклад, ему кажется, будто весь мир рухнул, — ответил Слоун. — Только псих может подумать, что это его работа.

Томми Салливен лег грудью на стол Дэнни и доверительно зашептал:

— Я тут чувствую руку старика Риджби. — И, оглянувшись на Лори Джаджа, который смущенно и вызывающе смотрел сквозь решетку своей кабинки, добавил: — Ух, черт! Лори из-за этого дела совсем взбесился. Ну прямо зверюга в зоопарке, которая плюется от злости.

«И долго это еще будет продолжаться?» — подумал Дэнни.

Он почувствовал большое облегчение, когда наступил перерыв и можно было уйти.

В коридоре его неожиданно нагнала Пола.

— Можно, я пойду с тобой?

Его сердце радостно забилось.

— Попробуй, Пола.

Может быть, в субботу на пляже для нее что-то изменилось и теперь ей хочется чаще бывать с ним? Прежде она упорно отказывалась ходить с ним в Сады во время перерыва.

«Слишком смахивает на конторский романчик, Дэнни, — говорила она. — А это уж последняя карта в колоде».

Когда они входили в ворота, он сказал:

— Почему ты изменила мнение?

Пола поглядела на него с недоумением.

— Ты о чем?

— О конторском романчике.

— Нет, тут я придерживаюсь прежнего мнения, — засмеялась она, — но, по-моему, ты сейчас уже настолько хорошо вымуштрован, что не попытаешься закрутить такой романчик.

Устроившись у подножия травянистого склона, они достали свои завтраки.

— Что ты делала вчера? — спросил Дэнни небрежно, пытаясь скрыть свой болезненный интерес к тем ее занятиям, которые он не мог разделить.

— Ходила на яхте с Руди и компанией. А ты?

— Гулял с Памелой, — он откусил большой кусок бутерброда.

Пола с усмешкой поглядела на него.

— А как она выглядит? Серьезная девица с веснушками и пучком на затылке? В очках?

Выдуманная Памела рассыпалась в прах.

— Ну ладно, — сказал он, — утром я купался, а днем ушел в парк с Синклером Льюисом.

— Ты совсем не умеешь лгать, Дэнни-Дэн, — Пола посмотрела на него, недоуменно хмурясь. — Неужели ты ни с кем не гуляешь, кроме меня? Никогда? Разве у тебя в Глибе нет своей компании?

Он всегда избегал этой темы. И еще — разговоров о его жизни дома. Ведь дом — это не здание на Токстет-роуд. Дом — это приют дружбы и тепла, который он когда-нибудь обретет, куда будут приходить его друзья. Всегда в будущем — мечта, сложившаяся из надежд его матери и его собственных. Впрочем, почти только из его собственных. Но это не имело никакого отношения к Глибу.

— Знаешь что, Пола? Предположим, что моя жизнь меня устраивает.

— Вовсе нет, но ты не хочешь в этом признаться, — дразнила она. — Разве не так? Я тебя хорошо изучила, Дэнни-Дэн. Ты — неприкаянная душа.

— И ты тоже, — возразил он. — Вспомни-ка, как ты себя чувствовала в эту субботу среди твоей драгоценной компании, с которой, по твоим словам, так приятно проводить время.

— Но действительно приятно! Право же, Дэнни, они, конечно, снобы, но нам очень весело. Неужели тебе никогда не хочется повалять дурака и посмеяться?

— Именно этого я и ждал в субботу. Только все получилось по-другому. Верно?

— Это все Руди виноват. Но ведь я встала на твою сторону. Разве нет?

— Если заглянуть поглубже, ты ведь не такая, как они, Пола. Только внешне. А мне трудно быть чем-нибудь только внешне. В этом моя беда.

Пола грустно покачала головой.

— Ты слишком уж серьезен, Дэнни-Дэн. Я тебе сказала это, еще когда в первый раз ходила с тобой в кино.

— Ну, так не трудись повторять. Мне от этого тошно. В своем квартале я могу развлекаться сколько душе угодно в трех Местах: в дансинге, в бильярдной и в церкви. Я работаю, чтобы выбраться из этой ловушки.

— И очутиться в другой, только побольше, — заметила Пола и начала жевать сорванную травинку. — В ловушке, которая зовется «Национальным страхованием». Оно превратит тебя в столп респектабельности, милый мой, — добавила она с саркастической снисходительностью. — В солидного семейного человека, отсиживающего на службе с десяти до пяти. А если ты хоть немного преуспеешь, то станешь к тому же невыносимо нудным. — Она назидательно погрозила ему пальцем. — Я говорю тебе всё это для твоей же пользы. Как сказал некий учитель, мне от этого больнее, чем тебе. — Засмеявшись, она откинулась на траву и устремила взгляд на древесные кроны. — А это, в свою очередь, доказывает только, что будущей миссис О’Рурк стану, во всяком случае, не я. Неужели ты не понимаешь?

Дэнни окаменел. Обвинение в респектабельности было ударом ножа в спину, который поразил самое сердце его бунта. Он понял, что Пола убегает под прикрытием своих насмешек, неизменно ускользает от него, — и внезапно барометр его чувств взбесился.

Он успел заметить, как внезапно расширились ее глаза, почувствовал, что ее рука отчаянно упирается в его плечо, но не остановился. Респектабельность испускала дух, а вместе с ней и приличия: он прижимал плечи Полы к земле и целовал ее в щеку, потому что-она отвернулась. Его ладонь нащупала ее грудь, нажала, а Пола отчаянно вырывалась.