Эмма закрыла файл, скользнув пальцем по сенсорному экрану планшета, и протерла глаза, словно очнулась от сна. Зачем она ввязалась в эту странную авантюру? На что ей сдались империи новейших технологий, компьютерные гении-миллиардеры, вооруженные силы США? Она и не думала, что попытка выяснить подноготную Кейт заведет ее в такие дебри.

У Эммы опустились руки.

«Какой смысл продолжать поиски? — уныло подумала она. — Кто дал мне право вторгаться в личную жизнь незнакомой женщины? Какого черта я делаю в этой гостинице накануне Рождества вместе с долговязым подростком, неудачником вроде меня? Да, мы с ним достойны кисти фламандцев…»

Какое-то время она наблюдала за тем, как повар сосредоточенно быстро и ловко готовит темаки: сворачивает листики нори и начиняет их рисом с тунцом, авокадо и огурцом. Потом обернулась к Ромуальду. Тот, уставившись в экран ноутбука, хватал не глядя разноцветные тарелочки: карпаччо «Сен-Жак» (тонкие ломтики свеклы с фисташковым соусом), горячие суши, темаки с морским ежом, мясо гигантского краба…

— Ты в курсе, что не обязан перепробовать все, что здесь подают?

Углубленный в какие-то изыскания, он отозвался не сразу.

— Зацените, — парнишка снова развернул к ней экран. — Любопытно узнать, зачем…

Из множества открытых «окон» на Эмму глядела Кейт до и после пластической операции. Ромуальд потрудился, выделив цветом все изменения, даже едва заметные.

— Зачем что?

— Зачем такой молодой и красивой женщине делать пластическую операцию? Согласитесь, довольно странный поступок.

— Ну да, меня это тоже удивило. Тем более что лицо почти не изменилось.

— Почти, но не совсем. После операции Кейт стала безупречной — истинное воплощение классических канонов.

— Канонов, то есть пропорций?

— Именно. Существует так называемое «золотое сечение» — математическая формула «идеальной красоты». Ученые попытались выяснить, отчего некоторые лица обладают такой притягательной силой. И в конце концов вывели алгоритм человеческой привлекательности.

— Математический алгоритм?

— Определенные правила симметрии и строгое соотношение пропорций.

— Ты-то откуда знаешь?

— Как-никак заканчиваю математический колледж. Учитель однажды велел нам прочесть статью о «золотом сечении» в научном журнале, вот я и запомнил. Впрочем, новейшим открытием это не назовешь — формула красоты существовала еще во времена Леонардо да Винчи.

— А кроме симметрии что еще нужно?

— Если не ошибаюсь, в идеале расстояние между зрачками должно быть чуть меньше половины ширины лица. А расстояние от глаз до губ — чуть больше трети расстояния от корней волос до подбородка.

— Стало быть, лицо Кейт довели до совершенства?

— Точней не скажешь. Его превратили в «золотую маску». Теперь от него глаз не отвести. Кейт была без пяти минут прекрасна, а стала прекрасней всех на миллион световых лет вперед.

Эмма терпеливо выслушала его, так сказать, приняла к сведению.

«Вопросов все больше, зато ответов нет как нет…» — подумала она.

— Как, по-вашему, зачем ей это понадобилось? — снова спросил парнишка, цапнув тарелочку с манго.

— Понятия не имею. Чтобы понравиться любимому человеку… Чтобы повысить самооценку… Добиться уверенности в себе…

Ромуальд заглатывал манго с огромной скоростью, пыхтя и давясь. Чем окончательно взбесил Эмму.

— Тьфу ты, черт! Притормози! Куда спешишь? Боишься, что догонят и отнимут? Веди себя прилично, тебе же не три годика!

Ромуальд надулся. Отодвинул тарелку, встал.

— Пойду в туалет, — в гневе рявкнул он.

— Громче, громче кричи, а то не все слышали. Ты бы еще друзей в социальной сети оповестил!

— Нет их у меня, — на ходу буркнул подросток, ссутулившись и втянув голову в плечи.

— Бедняжка Калимеро, [29] цыпленок мой черненький, я сейчас зарыдаю! Встретимся в баре «Четырех времен года». Без двух-трех коктейлей мне твоего общества не вынести, видит бог.

Эмма тоже поднялась, оплатила счет, засунула ноутбук в сумку, прихватила парку Ромуальда и вышла из ресторана.

Бар отеля «Четыре времени года» напоминал старинный английский клуб: огромный камин, деревянные панели, книжные шкафы, бархатные диванчики, приглушенный свет ламп под абажурами, бильярдный стол, обтянутый зеленым сукном. Ради праздника на стойке красовалась фаянсовая миска традиционного рождественского напитка эгног. [30] Эмма со вздохом облегчения опустилась в роскошное кресло Честерфилд и заказала «Кайпироску», коктейль с водкой, сахарным сиропом и лаймом.