— Что Исайке-то сказал? Обманул, поди.

— Грешен—обманул. Сказал, что приехал из Москвы гонец и что просит великий князь Катерину до весны погостить. За день, сердешная, собралась. Радешенька.

Ну, за это бог и великий князь тебя судить будут, дело чго не мое.

— Говорят, беда к тебе пришла? Ольга будто бы пропала?

— Оленьку нашли. Завтра будет здесь.

— Ну и слава богу. Стало быть, завтра посольство торговое сотворить мне поможешь?

— Помогу.

* * *

Теперь, когда Демо приехал в Кафу, атаман был ему не страшне.

Теперь он смело мог идти по линии золотой жилы. Оставив

Василька и Федьку Козонка в укромном месте, Демо сходил к Кон- •и гс, у которой жила Ольга. Пообещав девушке скорое освобож­дение, он вернулся к атаману.

— Какая наглость, кто бы мог подумать! — воскликнул он.— Хозяева дома оказались мерзавцами. Они не хотят отдавать синьо­рину Ольгу, требуют выкуп. Узнали, что она дочь богатого куп­ца, и...

– Где у них совесть?—возмущенно произнес Василько.— Где

правда?

— Здесь, атаман, правда одна — золото,— сказал Федька Козонок.— Народ дошлый, купят тебя и продадут — оглянуться не успеешь.

— Много ли просят выкупа?

– Пять тысяч сонмов. Но, я думаю, что отдадут за три.

Я таких денег не то что в руках держать — в глаза не виды- нал,— сказал Сокол.

Не скупись, атаман. Поезжай немедля в лес, вези сюда все золото. Я найду менялу...

— Спроси вон Федьку, ежели мне не веришь. Откуда в ватаге золото? Мы ж не грабители.

Тогда иди к Чурилову. Его дочь —пусть и выкупит. С меня пишлыно и того, что я ее отнял у татар. Остальное — не моя за­бота.

Порешили идти к купцу. Демо показал подворье Чуриловых, а сам вернулся домой, назвав свой адрес. Василько долго стоял околоі высоких глухих ворот, не решаясь войти.

Вдруг ворота открылись, и из них вышел человек в синем каф­тане. Он взглянул на Сокола, улыбнулся во всю бороду и крикнул:

— Гостишко лесной пожаловал. Посла-боярина ищешь, поди? Здесь мы, заходи давай,—и потянул Василька и Ионашу во двор.— Боярину, правда, сейчас не до тебя. Поживешь у меня, подождешь. Опять за конюшего будешь — дело привычное,— и он подмигнул.

— Спасибо, Иван, только пока не говори про меня никому,— попросил Василько.— Так оно будет лучше.

Посоветовавшись с Федькой, атаман решил пристроиться в сви­те московского посла.

— А ты иди в таверну, коней поставь да и сам далеко от ка­бака не уходи. Может, мне понадобишься или из ватаги кто прибу­дет. Я пригляжусь, как придет удобный случай, про выкуп скажу.

Федька намерения атамановы одобрил и ушел в город.

Утром Семен Чурилов разослал всех слуг искать Деметрио ди Гуаско. Вскоре он появился у подворья Чуриловых. Деметрио про­вели к Никите.

— Я догадываюсь, синьор Никита, зачем вы меня позвали, но мне не суждено вас обрадовать.

— Уж не случилось ли с Оленькой беды?!

— Слава мадонне — она жива и здорова. Но люди, у которых я ее оставил, оказались самыми безнравственными. Они узнали, что девушка — дочь богатых родителей, и требуют выкупа.

— Ты смотри на него —врет и не краснеет,— по-русски прого­ворил Семен,— словно они ее выручили. За что же выкуп?

— Не горячись, сынок. У фрягов и такое может быть,— отве­тил Никита и по-фряжски спросил Демо: — Сколько же они хотят?

— Десять тысяч сонмов,— Демо развел руками, как бы гово­ря: «Я тут ни при чем».

— Ах ты, жулик эдакий! Да он нас, батя, за дураков считает. Более тысячи не давай!

— Не суйся под руку! Смотри, как я его огорошу.— Никита Се­мену отвечал по-русоки. Обращаясь к Демо, переходил на фряж­ский язык: — Хорошо, любезный, я согласен заплатить выкуп. Только скажи: кто эти люди?

— Не могу, я дал слово чести.

— Давать деньги неведомо кому я не буду. Придется снова ид­ти к синьору консулу.

— Вы были у синьора ди Кабелы?!— воскликнул Демо, замет­но испугавшись.

— Был. Он обещал перерыть всю землю вокруг, а дочь мою найти. Я иду во дворец консула!

— Ради бога, синьор Никита, не делайте этого. Я пойду сей­час же в этот дом и передам ваши слова. Я уверен, что Ольга завт­ра же будет у вас.

— Не завтра, а сегодня. Если до вечера ее не увижу, сразу же иду к консулу. Мы понимаем, Деметрио ди Гуаско, что Ольгу спас ты и только тебе мы обязаны. Вот тебе тысяча сонмов, и этого вполне достаточно.