Шрифт:
Ну, а далее разговоры пошли пустяковые, а вскорости боярин и я с Кокосом и совсем вышли. Никита-сурожец остался еще Ми какому-то своему делу. Вот и все, дорогие мои.
НИЗШИЕ И БЕСПРАВНЫЕ
Набежала туча, обрушила на Кафу плотный, косой дождь и рй! I аил а в небе. Не удержаться дождевой воде на городских хол- М . сбегает она мутными ручейками вниз. На улицах ручейки Побираются в потоки и с шумом несутся мимо крепости. Прямо
и ашнями овраг. Принимает он в себя грязно-желтую воду
И 11п|н I и море.
I ели перейти по мосту, перекинутому через водосток, и повернуть м. налево, а потом чуть подняться по склону, можно увидеть р..КИЙ приземистый дом под красной черепицей. У входа, поскрипывая на железном крюке, качается фонарь. Над ним на ржавых петлях — голубая железная вывеска. На ней изображен морской бычок с непомерно большой головой и с глазами навыкат. Бычок стоит на полусогнутом хвосте и, захватив плавниками кружку, льет ее содержимое в широкий рот. Ниже рублеными готическими буквами намалевано: «Музари».
«Музари» — это таверна, приют моряков, рыбаков и прочего разноязычного люда. Если у тебя есть десяток аспров в кармане, то найдешь здесь, кроме еды, все нехитрые утехи простолюдина. Вина здесь много, и оно дешево. В «Музари» можно послушать флейту, виолу и барабан, заказать жареных, вяленых, пареных и копченых бычков. Таверна построена не очень давно. Хозяин ее, Батисто, когда-то служил шкипером на корабле синьора Ачеллино. Днем таверна обычно пуста. Но вечером она гудит, как улей.
Когда Ивашка вместе с греком Ионашей зашел сюда вечером, его оглушил шум нестройных пьяных голосов. Хотел он было обратно повернуть, однако Ионаша не пустил.
— Ты интересовался, что в Кафе творится. Так вот, посиди здесь один вечер. Я все эти дни слушаю разговоры и уверен, в городе что-то затевается. Садись, слушай. Говорят тут по-разному. Греческий ты разумеешь, а латинскую речь я перескажу.— Ивашка сел, стал оглядываться. За столом, где сидят музариче, оживленный разговор. Резко выделяется густой бас. Говорит молодой, здоровенный рыбак. Он размахивает рукой, которая обмотана грязной, окровавленной тряпицей.
— Разве у нас нет силы? — гудит бас.— Сила есть! А хозяин гнет нас, как захочет. Смотрите на эту руку. Наше дело — ловить1 рыбу, а потрошить и солить я не умею. Но эта чертова акула заставляет нас копаться в рыбьих потрохах за эту же цену. Я полоснул ножом вместо рыбы по руке, в рану попала соль и всякая дрянь... Вчера пришел, показал рану хозяину: «Разве не на твоей грязной фелуке получил я рану? Почему не платишь?» Он злой, как дьявол, говорит: «Я плачу тем, кто ловит рыбу! А ты болтаешься на берегу вторую неделю. Уноси свои подошвы, покудова цел!» Меня взорвало, и я треснул его по шее. Напугался, жирная сволочь, и отдал мне все до последнего аспра. Вот оно как!
— У тебя, Леоне, сила,— произнес узкогрудый рыбак.— А меня бы он задавил своим брюхом.
— Надо всем за одного стоять,— сказал Леоне,— если будем вместе, нам никакой хозяин не страшен. А то пропадем...
— Уж и так пропадем. Целый день в море, а получаем гроши. У меня дома девять ртов. Когда были сыты — не помним.
Батисто, который, стоя на возвышении, прислушивался к разговору рыбаков, крикнул:
— Эгей, там, на дальних столах! Швартуйтесь сюда! Тут муза-
рнчг жалуются на тяжелую жизнь. Посоветуйте им, как жить fHil'IITO.
Соции и стипендарии1 ответили на зов дружным хохотом, но
головы к рыбакам пододвинули.
Расскажи, Клементо, куда мы деваем деньги,— сказал один г I шк'ндарий.
Складываем в чулок, известное дело! — ответил насмешник Кле-менто.
Много ли накопили?
Порядочно. Вот Джудиче, например, у нас самый богатый. (Он получает сто пятьдесят аопров в месяц, а мы, грешные, по сто.
Теперь давай посчитаем, сколько твоей семье нужно хлеба в день, Ыуднче?
Девяносто унций, самое малое.
– Видали? — Клементо начал загибать пальцы.— Стало быть, на хлеб в день надо двенадцать аопров. На овощи по-бедному в шин. положено три аепра, на вино полтора, на дрова аопр. Выходи I. что в день на еду и на тепло синьору Джудиче требуется сем- Ийлиать аопров. Помножьте это число на тридцать дней месяца и получите сумму, необходимую для жизни. Все оставшиеся деньги ршы>|) Джудиче, ну и я тоже, и другие зашиваем в чулок.
Некоторые недогадливые музариче начали действительно выщипывать, чтобы узнать, сколько же денег остается лишних, но громкий смех остановил их.
Пашли над чем смеяться! — недовольно сказал Ивашка.
Ты слушай, слушай,— толкнул его Ионаша.
– Совсем не смешно! — громко произнес с возвышения хозяин таверны.
Да, да, синьор Батисто, не смешно,— ответил ему Джуди,-моя семья голодает. К тому же Клементо не все учел. Он позабыл упомянуть те аспры, которые мы оставляем здесь, у вашей Милости.