Шрифт:
Я подскочила. На «мерине»? Вот это да… Уж не на том ли самом, который Клавдея увидела в этом дворе два дня назад?
— Пожалуйста, — взмолилась я, — не могли бы вы вспомнить, какого он был цвета. — Ираида искренне старалась мне помочь. Она даже наморщила лоб. Но вспомнить ей не удалось. Однако она заставила меня еще раз подпрыгнуть, когда сообщила:
— Клавка ж их поначалу решила шантажировать. Где-то она этих мужиков увидала. Пришла радостная и говорит: «Ну, Ирка, я таперича деньгами засыплюсь. Этот пацан, Ирка, золотой. Беды знать не буду». А на следующий день ее и привезли. Ну, на «мерине», — пояснила она в ответ на мое недоумение. — Она теперь у них и работает. С шантажом-то ее обломали.
Больше Ираида ничего не знала. Я выдала ей честно заработанную бутылку. От благодарности сия достойнейшая женщина прослезилась и пообещала мне помогать, даже попробовать еще чего-нибудь из Клавки вытянуть.
Она даже не подозревала, как полезна мне оказалась. Теперь я знала, что Клавдия Новикова связана с киднепперами. Значит, через нее можно на них выйти. И — найти Марика!
Взглянув на часы, я увидела, что у меня, оказывается, еще есть время на чашечку кофе. Экая роскошь… Просто дар от Господа…
Я заехала домой, и, стоило мне поставить чайник, раздался телефонный звонок.
«Нет мне покоя даже в собственном домашнем уюте», — подумала я с тоской. Ладно, деваться-то все равно некуда. Я подняла трубку.
— Алло, я вас слушаю.
— Таня? — я узнала замятинский голос.
— Да, — говорить с ним мне не очень хотелось — а вдруг он звонит, дабы пересказать мне в очередной раз восьмую главу своих любимых «Протоколов»? Слушать эту мрачную околесицу у меня не было сил.
— Я навел справки, Таня. Даже у наших экстремистов, как вы их там называете…
— Вань, — устало сказала я, — я вас никак не называю… И, если честно, я не понимаю, чего ты так обиделся. Вы симпатичные ребята, только Нилуса вашего я не буду читать. Он пишет скучно.
— Я не об этом, — кажется, Ванька волновался. — Тань, ты что-нибудь слышала о поклонниках-саммаэлитах?
— Чего?
Ни о каких саммаэлитах я не слышала. Но их существование меня не поразило. Нисколько. Есть же прерафаэлиты, может, это тоже художники такие?
— Так вот, думаю, тебе надо искать там.
— А что это за такие «непонятно-кто-там-элиты»?
— Секта. Отросток сатанистов. Опасны. Я про них почти ничего, Тань, не знаю. Просто мне сейчас сказали, что они перед полнолунием приносят в жертву иудейских детей. Иногда и наших тоже. У них это называется «зажечь семь свечей в честь великого Саммаэля»…
— Господи, бред какой, — устало вздохнула я, — это ж из области Хичкока.
— Такова сейчас планида у Руси, — сообщил Замятин, довольный возможностью пофилософствовать на любимую тему, — пока не изыдут с земли нашей бесовские полчища, всем нужно пережить время черной мессы бесовства…
Я положила трубку рядом с телефоном и сходила за кофе. Когда я вернулась, он еще продолжал рассказывать мне про суровые времена, когда по российской земле будут шастать брахманы и раввины, собирая рать в помощь бесам, и как потом Россия воспрянет, и немалая в том заслуга будет его, Замятина. Правда, в знак поощрения мне за внимательное выслушивание его теории я войду в число ратников российских. Ну, это, конечно, не обер-фрейлина его гофмейстерского благородия, но тоже красиво.
Я положила трубку и задумалась. Мало мне разных непонятностей в этом мире, еще и какие-то саммаэлиты навалились толпой…
И это я откинуть не могла. Сквозь замятинский бред проскальзывали зернышки полезной информации.
Глава 5
— Раньше никаких частных сыщиков не было!
Да уж. У меня совершенно не получилось расположить к себе Зинаиду Александровну. Ну, если быть честной, мне классная руководительница Марика тоже не понравилась. Длинная и сухая, с «банкой» на голове, она была воплощением Учителя. При взгляде на нее по спине начинали бегать мурашки. Вспоминались сразу «школьные годы чудесные». «А ваша Таня всегда мечтает на уроках… Вы, Иванова, думайте как все, как думаете лично вы — никого не интересует… Таня, почему вы не хотите быть нормальным ребенком?»
Этакий Полицейский Из Библиотеки. Глядя на нее, возникало подозрение, что большинство своих романов Стивен Кинг написал, подпольно проживая в нашей стране.
— И почему Мельников сам не занимается этим делом, а прислал вас? Да еще устроил из этого какой-то шпионский роман! Я, конечно, никому не расскажу о нашей с вами беседе. Но предупреждаю — мне все это не нравится.
Моя лицензия частного детектива произвела на нее негативное впечатление. Лучше бы я ей ее совсем не показывала! Она внимательно и цепко разглядела каждую буковку на этом документе через кругленькие очочки. Моя персона нисколько ее не интересовала. Напротив, я вызывала в ней глубочайшую антипатию. Естественно — ведь мое вторжение в тихий омут школы, именующейся громко «специализированной», подтверждало наличие в ней «чертей». А это грозило покою несчастной Зинаиды Александровны. Конечно, ее покою угрожало многое. Подозреваю, что любой проблеск индивидуальности был для нее поводом для беспокойства. Во всяком случае, говоря о Марике, она поморщилась: