Шрифт:
И «Запорожец» у Славы был запущен донельзя. Сиденья покрыты грязными серыми чехлами, а в кабине запах застоявшегося перегара и сигарет…
Не спасало даже приоткрытое окно. Раскрыть же окна полностью было невозможно — ручки сломаны.
Катя уже прикидывала, какой же должна быть квартира у такого неряхи, должно быть, месяцами не мыта, не чищена…
Но то, что она увидела, превзошло все ее ожидания.
Потому что из двери им навстречу вышла целая толпа таких же странных молодых людей.
— Это Дима, — кивнул им Слава. — Это Катя.
— Привет, чувачок, — покачиваясь, сказал болезненно худой парнишка. — Твоя герла?
— Моя, — ответил Дима.
— Жаль…
Слава растолкал их и, не обращая ни на кого внимания, провел Диму с Катей в комнату.
— Здесь сплю я. — Он указал на доисторический диван. — Это моя хаза, без нужды прошу не входить и не стучать. А вы себе выбирайте любой угол. Их тут зашибись.
— Пойдем, посмотрим? — сказал Дима.
Кажется, он чувствовал себя не совсем уютно. Видимо, не представлял себе отчетливо, куда переезжает. Впрочем, ему не из чего было выбирать.
Катя осматривалась, ужасаясь, как люди могут жить в таком свинарнике…
Комнат в квартире было много, но все обшарпанные, с ободранными, свисающими клочьями обоями, на которых виднелись кровавые подтеки от раздавленных клопов.
Вместо кроватей на полу несвежие матрасы без простыней. На кухне черная, залитая многократно и от этого постоянно пригорающая плита, разболтанная раковина, в которой отмокал ковшик с припекшимся зельем… А в туалет войти было просто нельзя — такой запах шибал в нос, что Катя пулей вылетела оттуда, сдерживая тошноту.
— М-да… — вынес свой вердикт Дима. — Ну что ж, мы займем крайнюю комнату. Там поспокойнее.
«Мы!» — обрадовалась Катя. Господи, да с ним она готова ночевать хоть на помойке, хоть на погосте, лишь бы рядышком!
В крайней комнате спала на полу абсолютно голая девица. Она раскинула ноги и тяжело похрапывала.
Дима бесцеремонно потряс ее за ногу.
— Эй, подруга, освободи жилплощадь!
Девица подняла всклокоченную голову и посмотрела на них мутными, ничего не соображающими глазами.
— Пошел… — невнятно бормотнула она и рухнула обратно.
Дима ухватил ее ногу и волоком потащил девицу к двери.
Она опять вскинула бессмысленный взор и, с трудом ворочая языком, спросила:
— А ты кто? Че раскомандовался?
— Я здесь живу, — ответил Дима.
— А… Так бы и сказал…
Девица поднялась на четвереньки, постояла, раскачиваясь, опять упала и героическими усилиями вновь утвердилась на четырех конечностях.
Она попыталась выпрямиться, упираясь руками в стену, но попытки успехом не увенчались, и она двинулась к двери на локтях и коленях, приволакивая левую ногу.
— А где мои трусы? — с обидой поинтересовалась она у Димы.
— Не знаю, я не брал, — усмехнулся он, откровенно веселясь над бесплатным спектаклем.
— А кто брал?
Девица выползла в коридор и продолжила поиски там.
— Шваль! — прокомментировал Дима.
— Не смейся, — сказала Катя. — Ей ведь плохо…
— Меньше жрать надо было. Свинья! И все свиньи! Смотри, замок с мясом выдрали!
Дима осмотрел дверь и, к счастью, обнаружил защелку.
А Катя с брезгливостью оглядывала матрас, с которого только что сползла девица. И здесь им предстоит спать?!
Он весь был в каких-то подозрительных пятнах, и пахло от него чужим грязным телом и каким-то лекарством…
Помнится, мама давала ей с собой постельное белье и верблюжье одеяло с коричневым узором, напоминающим восточный ковер…
Дима перехватил ее взгляд и указал на картонную коробку.
— Все здесь.
— Умничка! — просияла Катя.
— Простите, у вас не найдется немного хлорки?
— Хлорки? А «Комет» подойдет? Или «Санитарный»?
Соседка из квартиры напротив смотрела на Катю с недоверием и подозрением.
— А зачем тебе хлорка?
— Полы хочу вымыть…
— Полы? — Соседка чуть не лишилась дара речи.
— Да… И если можно, какую-нибудь тряпку… Спасибо…
— Т-тряпку?
У соседки руки тряслись, когда она вынесла Кате тряпку и банку хлорированного порошка. Подумать только! В этом притоне кто-то собирался делать уборку! Уму непостижимо!
Через пару часов их новое жилище было преображено до неузнаваемости. Свежевымытые полы пахли хлоркой и лимонной отдушкой, стекла блестели, подоконники сияли чистотой.