Известно, что память воспроизводит любое событие в искаженном виде.

Стресс высвобождает в мозгу химические вещества, которые мгновенно притупляют наши будущие воспоминания. Кроме того, после войны Лида могла врать сознательно.

Таким образом, неизвестно, сколько раз она действительно была на чаепитии у Гитлера. В своем дневнике написала, что два. В конце жизни придерживалась версии, что один. Службе безопасности сказала, что четыре.

У второго мужчины, одарившего Лиду долгим и пронзительным взглядом, правая нога была короче левой и косолапила.

Правое колено было на три с половиной сантиметра меньше в диаметре, чем левое.

Слишком длинные кисти рук не сочетались с короткими предплечьями.

Он был тщедушен и мал ростом.

Все детство другие дети унижали его, а отец игнорировал.

Первый его сексуальный опыт состоялся в возрасте тридцати трех лет.

Он записался в пять разных университетов.

На собрание НСДАП [15] зашел только ради того, чтобы согреться, потому что у него не было зимнего пальто.

Впервые увидев Гитлера, он записал: «Эти его большие голубые глаза! Как звезды! Как я рад, что он меня видит!»

Когда Лида Баарова увидела этого мужчину в первый раз, она подумала, что он поразительно уродлив.

Поговаривали, что в сочетании с блестящим умом это вдвойне отвратительно.

Самая известная мысль, которую он высказал — «Ложь, повторенная много раз, становится правдой», — уже давно претворялась в жизнь.

За публикацию фотографий, на которых видна его короткая нога, грозила смерть. Один писатель, пообщавшийся с ним приватно во время войны, рассказывал: «Министра пропаганды окружала дьявольская аура; все, кто к нему приближался, ощущали страх, который сопутствует человеку, пересекающему зону высокого напряжения».

Лида Баарова услышала его голос. «Я почувствовала, будто он пронизывал меня насквозь. Будто согревал и одновременно ласкал», — сказала она.

Геббельса актриса встретила случайно на улице. Он пригласил ее посмотреть, какой у него уютный дом и красивые дети, и с гордостью сообщил, что каждый из пятерых детей носит имя, начинающееся на Г, — в честь Гитлера.

Потом он постоянно приглашал их с Густавом на приемы и премьеры. Когда же они собирались уходить, всегда оказывалось, что у министра дома есть некий фильм, в котором ему что-то не нравится, и он хочет, чтобы до премьеры Лида и Густав его посмотрели. Они были актерами и не могли отказать министру, у которого кинематограф находился под личным контролем. Также, как фюрер, он считал, что радио, автомобили и кино помогут рейху окончательно победить. Исследователи после войны подсчитали, что у министра были интимные связи с тридцатью шестью исполнительницами главных и второстепенных ролей.

В конце концов он пригласил ее к себе в канцелярию на чай.

Спросил, что сейчас снимает муж.

Она ответила, что не замужем, — Геббельс был шокирован.

Когда чехи после войны арестовали Баарову, она не призналась, что была его гостем на съезде НСДАП в Нюрнберге.

Через два дня после ее двадцать второго дня рождения (9 сентября 1936 года), вечером после приема Геббельс попросил, чтобы она пошла с ним в отель, где жил Гитлер. Они услышали, как в ресторане кто-то поет: «Я так влюблен…»

— Я тоже… — шепнул он ей на ухо.

Лида рассказала ему, как несчастлива с Густавом, который не хочет на ней жениться. Появляется с ней в свете, но только затем, чтобы обратить на себя внимание. Перед выходом надевает на нее драгоценности, но по возвращении немедленно снимает, чтобы с ними ничего не произошло. К тому же, ночью он ошибся и назвал ее именем другой женщины.

— Пожалуйста, останьтесь до завтра, — попросил ее Геббельс. — В полдень у меня важная речь, и я хотел бы, чтоб вы внимательно следили за мной в это время.

Он вытащил из кармашка платочек.

— Я буду касаться им губ в знак того, что думаю о вас.

Лида нежно поцеловала его в щеку.

— Еврей — это паразит! Разрушитель культуры! Фермент распада! — сказал он на следующий день и потянулся за платочком.

Она снималась на студии UFA в киноверсии «Летучей мыши», когда австрийской актрисе, игравшей главную роль (Адель), запретили сниматься в кино. Режиссер попросил Лиду замолвить за нее словцо у Геббельса. Запрет был отменен, Баарову съемочная группа носила на руках, а желтая пресса написала о «новой подруге господина министра».

— Видишь, — сказал он потом. — Люди уверены, что мы близки, а ты этого избегаешь.

Он хотел обнять ее; как и всегда в подобные моменты, она расплакалась.

— У вас же дети, а у меня Густав…

— Нет у тебя никого, не внушай этого себе. Красивая женщина — что яхта в открытом море. Каждое дуновение ветра куда-то несет ее, но, когда вихрь стихает, ее неизменно ждет прекрасная буря.

— В таком случае, если женщина родится красивой, ее красота — грех?

— Нет, не грех, просто это неудобно. Красивая женщина колышется, как тростник.